рейс, молчали. Галя и Люда почти сразу уснули в креслах, изнемождённые, но довольные.
Оля не спала. Она смотрела в иллюминатор на уплывающие вниз пляжи и сосны. В голове сами всплывали картины. Первые робкие ласки с подругами на даче. Жгучий стыд и волнение игры в бутылочку. Тёмные глаза Максима. Боль и восторг первой ночи. Песок острова. И наконец - липкий, душный хаос последней ночи в Симферополе, где её тело стало общим достоянием, а границы стёрлись навсегда.
Не было ни сожаления, ни грусти. Была лишь тяжёлая, странная пустота и чёткое понимание: той наивной Оли, что приехала сюда две недели назад, больше нет. Её оставили там, в Крыму, вместе с запахом моря, дешёвым вином и спермой.
Самолёт набирал высоту. Впереди был родной город, скучный и серый. Но Оля смотрела вперёд без страха. Она покорила здесь многое. Покорит и там. Спокойно облизнув губы, будто пробуя на вкус эхо прошлой ночи, она закрыла глаза. Путешествие заканчивалось. Начиналось что-то новое. И она была к этому готова.
Маринкина жопа