- Ну вот теперь слышала. А потом задумайся, какой потенциал будет у твоих детей и у детей модели с Онлифанса, пусть даже с миллиардом подписчиков и чему она их научит?
Я: - Может, у нее тоже есть музыкальное образование?
Надя звонко расхохоталась, привлекая к себе излишнее внимание.
Надежда: - Ага, и по этому она там на своей пилотке играет, а не на фортепиано. Лучше пойди развлеки гостей.
Я: - Как?
Надежда: - Я там в холле видела рояль, не забыла еще, как крышка открывается?
Не буду описывать свои сложные отношения с данным инструментом. Всегда, когда появляется желание тряхнуть стариной, ты идешь к нему полный вдохновения, но реальность сразу возвращает тебя на землю, сноровка пальцев теряется, и уже то, что год назад ты исполнял играючи, теперь дается весьма тяжело. Зная такой расклад, я начала свой бенефис со всем известной пьесы Бетховена «К Элизе», собравшей первых моих слушателей, затем Полонез Огинского, Лунная соната, Соната №16. Дальше, чтобы удержать зрителя, пришлось пройтись по попсе, Максим, Руки вверх, Анна Асти, конечно, не обошлось без классики Сансара – Басты, как без нее. Люди обступили меня, просили еще и еще.
«Вот для чего я столько лет, по несколько часов в день, мучила уши родителей и соседей, чтобы играть попсу на собрании какой-то свинг-секты.»
С другой стороны, я никогда не была выдающейся пианисткой и по сути это мой первый сольный концерт.
«Положа руку на сердце, скажем, что это была моя минутка славы, минутка поклонения мне – как же это приятно!»
Через час должно было состояться представление, о котором все 12 избранных судачили весь день, и нам предложили идти готовиться.
Надежда: - Тут готовиться в принципе и не надо. Там все понятно, будешь делать, что велено. А сейчас главное, исключить узнаваемость, у тебя же нет тату и пирсинга?
Я: - Нет.
Надежда: - Хорошо. Волосы соберем и накрасимся.
Намазав все тело тональным кремом, мы сравняли с напарницей тон кожи и потом она помогла мне сделать макияж. Все это напоминало маскарад. Но почему-то мне все это уже не казалось дичью. Было прикольно поучаствовать в чем-то, да и еще в главных ролях. Последний элемент подготовки – черная косынка, завязанная как хиджаб, чтобы было видно только лицо, черная маска на верхнюю половину лица и черная мантия, все это на голое тело.
«У них вообще нижнее белье носят?»
Выпив на дорожку по бокалу Lavetti, мы отправились на сцену.
В просторном помещении в конце зала была организована сцена, окруженная и освещаемая со всех сторон прожекторами. В центре сцены стоял стол и что-то типа крана.
«Очень непривычно ориентироваться через маску. Вроде бы видишь то же самое, но ощущение другое.»
12 человек вместе со мной колонной вышли на сцену и выстроились по 6 человек с двух сторон от входа, расположенного за сценой и спрятанного за массивными шторами. Сквозь них первым на сцену вышел мужчина, высокий в белой мантии и белой маске на лице, и начал низким глубоким голосом вещать.
Инквизитор: - Сегодня нами была поймана Душа, она блуждала во тьме, ведомая грехами, но мы изловили ее и с божьей помощью постараемся вернуть на верный путь.
От голоса по телу побежали мурашки.
«Йобушки-воробушки, попахивает оккультизмом. Но это так захватывающе и интересно.»
Инквизитор: - Введите душу!
Мне досталось место прямо рядом с входом, и когда люди заходили на сцену, их профиль закрывали шторы, а потом я могла лицезреть только их спины и то не долго, вертеть головой нельзя.
Сквозь шторы прошло три человека, два в красных мантиях вели за руки третьего с головы до ног, обтянутого в черный латексный костюм.
Госпожа как феномен высшей математики. Часть 2