я потянулся к ней, схватил за плечи и заглянул прямо в глаза. Я говорю "слабость", потому что уже составил свой план и укрепился в нем, как и в отношении своей будущей неверной жены. - Посмотри на меня, Лия. Посмотри на меня! Пожалуйста, не уходи, - печально попросил я. - Просто позвони и скажи им, что не можешь. Твой уход перейдет черту, за которую ты не сможешь вернуться.
Выражение лица моей жены было непроницаемым, и она буквально отступила на шаг или два назад, просто изучая мое лицо в течение нескольких мгновений. Она выглядела так, как будто серьезно обдумывала мою просьбу, но я был глубоко неправ. К сожалению, она быстро отодвинулась от меня, ничуть не испугавшись. Она уже приняла решение.
Лия не обняла меня. Она взяла меня за руки обеими руками, ища что-то в моих глазах, но не могла найти.
— Эта... поездка никоим образом не должна повлиять на нас, - сказала она с мольбой в голосе. - Это всего лишь конференция.
— Я думаю, нам обоим лучше знать, Лия, - с горечью ответил я. С горечью, потому что тогда она показала свое истинное лицо. Я хотел сказать: "Это конференция, на которой освещается нечто более зловещее и разрушительное", но у меня больше не было желания пытаться остановить ее.
— Но мы не знаем, любовь моя, - быстро ответила она. - Мы не знаем. Никто из нас пока не знает. И если ты окажешься прав, то я буду... не знаю. Я была бы вынуждена, может быть, даже обязана, если бы что-то подобное когда-нибудь случилось с тобой - ну, ты понимаешь - в будущем.
Чертова сучка пыталась договориться о гипотетическом взаимном пропуске на измену, направляясь к двери. Я не мог поверить своим ушам. В тот момент я гордился собой за то, что спланировал то, что задумал. Я высвободил свои руки из ее.
Я знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что она делает. Она пыталась смягчить и в то же время уменьшить серьезность ситуации. Я решил прояснить свою позицию, хотя бы в этот раз. Она больше никогда этого не услышит, и второго шанса не будет.
— Лия, - сказал я, сделав глубокий вдох. - Это твой последний шанс поступить правильно, наилучшим образом для себя и нашей семьи. Сейчас определенно не время пытаться заключить сделку. Когда ты вернешься, никаких пропусков в зал или тайм-аутов не будет. Я не потерплю того, что ты сделала. К тому времени будет слишком поздно.
— Не надо, милый, - попыталась она смягчить ситуацию. - Мне нужно идти. Уже слишком поздно что-то отменять. Не напрягайся, и не думай ни о чем, пока меня не будет. У нас нет никаких конкретных планов, кроме конференции. Я знаю, ты любишь меня и хочешь для меня самого лучшего. Ты знаешь, что я люблю тебя, всегда любила и буду любить.
В ее словах и поведении было столько неправильного. Она пренебрежительно отнеслась к нашим клятвам и, по сути, велела мне не тратить четыре дня на "беспокойство" о нас.
К ее чести, я полагаю, она наклонилась вперед, но не для настоящего поцелуя, а для легкого поцелуя в щеку. Разозлившись, я отстранился и с отвращением посмотрел на нее. Если у нее и были какие-то сомнения, то теперь они должны были стать для нее совершенно ясными. Она схватила свою сумку и повернулась ко мне у двери.
— Серьезно, - заявила она, - желаю тебе хорошо провести неделю с детьми и не зацикливаться на этом. Скажите детям, что я их люблю. - Она поколебалась
аспирантка Оля Викторовна