— Только... будьте... осторожны... — но бёдра уже раздвигаются, член пульсирует, обнажённый, влажный, дрожащий, и она тянется к его поясу, дрожащими пальцами расстёгивая пуговицы.
-Да, крошка, сними мои шорты и сделай что хочется - говорит он хриплым от возбуждения голосом
Диа дрожащими пальцами расстёгивает пуговицу на его шортах, потом молнию, и чувствует, как сердце колотится в горле, когда его член выпрыгивает наружу — тяжёлый, твёрдый, пульсирующий, и она замирает, глядя на него, не в силах оторвать взгляд. — Я... никогда не... — шепчет, но уже хватает смазку, наливает на пальцы и осторожно, дрожа, обхватывает ствол, сжимая, будто проверяя, настоящий ли он, и стонет, когда он хрипло выдыхает.
Он хочет, чтобы я сделала первая. Чтобы я сама выбрала, как быть грязной.
Она наклоняется, ладони дрожат, и, закрыв глаза, берёт головку в рот, медленно, втягивая, чувствуя вкус соли, металла, мужчины, и слышит, как он стонет, сжимая её чокер. — Не бойся... бери глубже... — и она подчиняется, толкаясь вперёд, пока горло не сжимается, пока слёзы не выступают на глазах, но не отступает — хочет больше.
Он сбавляет скорость, но не останавливается. Чувствует её горячий маленький ротик на своём члене
Диа чувствует, как его член пульсирует в горле, и не сопротивляется, когда он сжимает чокер, направляя её движения, дыша тяжело, хрипло, и она подчиняется — втягивает глубже, ласкает языком уздечку, глотает, не отрываясь, хотя слёзы текут по щекам, смешиваясь с потом, и подбородок блестит от слюны.
Он не остановился. Машина идёт, дорога дрожит, а я сосу, как шлюха, как хотела в фантазиях — на коленях, подчинённая, мокрая между ног.
Она слышит, как он стонет, чувствует, как напрягается бедро рядом с её коленом, и сама толкается вперёд, член между её ног пульсирует, прижатый к сиденью, и она не может сдержать тихий стон, когда он резко втягивает её голову глубже, задвигаясь в горло. — Да... вот так, крошка... жми языком... — и она подчиняется, дрожа, сжимая пальцы в кулаки, не в силах остановиться, не желая остановиться.
Никита останавливает грузовик на обочине, она отстраняется и глазами как будто спрашивает "что дальше?". Слюна стекает по подбородку, губы блестят, дыхание тяжёлое, и она смотрит на него — глаза расширены, не от страха, а от ожидания, от осознания, что дальше будет хуже, глубже, и она не сможет сказать «нет».
— Ты сама выбрала, — говорит он, вытирая пальцем её рот, и она не отводит взгляд, когда его рука скользит под юбку, пальцы вдавливаются в промежность, чувствуя, как член под трусиками пульсирует, мокрый, дрожащий. — Ты вся влажная... даже не пытайся врать, что не хотела.
Она сжимает губы, когда он рвёт трусики, ткань рвётся по швам, и воздух касается обнажённой плоти — член напряжён, пульсирует, и она тихо стонет, когда его палец проводит по уздечке, будто проверяя, насколько она уже его. — Да... — еле слышно, и голова падает на его плечо. — Пожалуйста... не останавливайтесь...
Он отодвигает своё кресло назад, освобождая пространство и показывая на свой, колом стоящий член говорит - сядь на него!
Диа дрожащими руками хватается за его бёдра, чувствуя, как сердце колотится в горле, и, не отводя глаз, медленно поднимается, юбка задрана, трусики разорваны, член между ног пульсирует, влажный от предсеменной жидкости, и она понимает — это произойдёт, и она не остановит. — Я... никогда не... — шепчет, но уже садится на корточки, ладони скользят по его бёдрам, и она направляет головку к промежности, дрожа, чувствуя, как плоть натягивается, как мышцы сжимаются в ожидании. — Медленно... пожалуйста... — еле
Банковская серая мышка.