матрас. Боль пронзила её как электрический разряд, рассыпаясь горячими искрами по нервным окончаниям. Но вместо того чтобы затушить возбуждение, она почувствовала, как влага между её ног стала гуще, а пальцы на клиторе задвигались быстрее.
Он внезапно вогнал себя в неё до самого корня, его живот прижался к её ягодицам, а пальцы впились в её бёдра с такой силой, что завтра там останутся синяки. Потом застыл на мгновение, его дыхание стало прерывистым — и тогда Элиза почувствовала, как его член пульсирует внутри неё, наполняя её горячей жидкостью. Она продолжала тереть клитор, даже когда его живот отлип от её спины, даже когда он вышел из неё с мокрым звуком, оставляя её пустой и липкой.
Она увидела это только краем глаза — своё отражение в большом зеркале напротив кровати. Её ягодицы были красными от ударов, а между ними блестела капля его спермы, медленно стекающая по внутренней стороне бедра. Картина была настолько унизительной, что её пальцы замедлились — и в этот момент её тело дёрнулось, будто её ударили током. Оргазм накрыл её волной, не взрывной, а тихой, почти стыдной, будто тело кончило украдкой, без разрешения. Её пальцы замерли на клиторе, а живот сжался в слабых судорогах, будто выжимая из себя последние капли удовольствия.
Но Лео заметил. Он похлопал её по попе, как бы хваля за хорошо проделанную работу. Его ладонь приземлилась точно на покрасневшую кожу, и Элиза вздрогнула — не столько от боли, сколько от внезапности. Удар был лёгким, почти игривым, но тепло от него разлилось по всему её телу, смешиваясь с остаточными судорогами оргазма.
Плодовитый кавказец