не останавливался, его язык продолжал свою безжалостную, хотя и неумелую, работу. Она, не выдержав перенапряжения и чрезмерной чувствительности, рукой отодвинула его от своей промежности.
— Стой, я не могу уже, — выдохнула она, ее голос был слабым и дрожащим.
Макс отстранился, не зная, что делать. Он стоял на коленях у кровати, и его член торчал колом, пульсируя от неудовлетворенного желания. Это было невозможно не увидеть.
Она посмотрела на него, и в ее глазах плескалась нежность и благодарность. Она сказала: — Ляг.
Он послушно лег на спину рядом с ней. Она стянула с него мокрую от воды и пота одежду и подобралась к его члену. Рукой она охватила его горячий, напряженный ствол и наслаждалась его размерами и излучением его желания. Она рукой чуть провела по нему, и на головке было много его выделений от возбуждения. Она еще сплюнула на вторую руку и добавила влаги на головку, делая ее невероятно скользкой.
— Вот так, — сказала она.
Потом она прильнула к стволу и снизу вверх провела язычком по всей его длине.
— У-у, какой крепкий, — с восхищением прошептала она и начала надрачивать его медленно, но уверенно. Потом язычком облизала головку, делая круговые движения, и наконец насадилась на нее ротиком.
Макс замычал от удовольствия.
— Да, не сдерживайся, — причмокивая, говорила она и еще сильнее начала погружать ротик, стонать в процессе смоктания.
Так продолжалось мгновение, и Макс не выдержал. Он не вскрикнул, а издал сдавленный, хриплый стон и начал кончать, всем телом содрагаясь. Она все до капли собрала в рот, сладко глотнула и облизнулась.
— М-м, вкусняка ты сегодня, — с улыбкой сказала она.
Потом она улеглась на спину, и несколько минут они просто молча лежали, слушая дыхание друг друга и чувствуя, как их сердца постепенно успокаиваются после бури.
За гранью запретного