утро он уснул у меня на груди, обмякший, обессиленный. Я гладила его по голове, слушала его ровное дыхание и улыбалась.
Восемнадцать лет. Неумелый, но старательный. Кончает как породистый жеребец. И такой нежный, такой внимательный, что хочется украсть его у всего мира.
Я закрыла глаза и провалилась в сон.
Часть 3. Утро
Я проснулась от того, что он целовал мою грудь.
Солнце уже светило в окно, заливая комнату золотым светом. Он лежал рядом, склонившись надо мной, и его губы касались моих сосков — нежно, осторожно, будто боялся разбудить.
— Доброе утро, — прошептал он, когда я открыла глаза.
— Доброе, — улыбнулась я.
— Можно? — спросил он, краснея. Его щёки снова залились румянцем, но в глазах горела смелость.
— Можно.
Он лёг сверху, вошёл медленно, глядя мне в глаза. Утренний секс был особенным — ленивым, тягучим, почти сонным. Он двигался плавно, не торопясь, и я чувствовала, как каждое его движение отдаётся во мне теплом, разливается по телу, будит каждую клеточку.
— Ты такая... — выдохнул он, целуя мои губы, шею, плечи. — Такая мягкая... тёплая...
— Ммм... — промычала я, обхватывая его ногами.
Он двигался медленно, глубоко, и я чувствовала, как он снова наливается, твердеет. Его руки гладили мои волосы, моё лицо, мою грудь. Он был таким нежным, таким внимательным, что хотелось плакать.
Я кончила первой — тихо, устало, прижимаясь к нему. Он кончил следом, зарываясь лицом в мои волосы и выдыхая моё имя.
Мы лежали, обнявшись, мокрые, счастливые. Солнце поднималось всё выше, заливая комнату светом.
— Мне пора, — сказал он наконец. — Смена через час.
— Иди, — я поцеловала его в щёку. — Спасибо за ночь.
— Тебе спасибо, — ответил он, одеваясь. — Я... я никогда... такого не было.
— Будет ещё, — улыбнулась я. — Если захочешь.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, улыбнулся и вышел.
Я осталась одна, голая, в мокрых от спермы простынях, с его запахом на коже. На тумбочке лежала его кепка. Забыл.
Десять писем. Часть III. Письмо девятое