Лукавый издал звук, похожий на скрежет скальпеля по кости, и исчез, оставив после себя лишь горький запах озона и ощущение абсолютной, ледяной пустоты.
Создатель остался один. Он не вздрогнул. Его тяжелые, покрытые пылью эпох веки медленно поднялись. Он покосился на край стола, где рядом с чашкой оранжевой воды лежали раскрытые нарды, вырезанные из кости первого существа, познавшего страх. Зары обернулись двумя шестерками, застыв в вечном падении.
— Конечно, настанет, — тихо произнес Он, и в этом шепоте послышался гул тектонических сдвигов. — Настанет время испытаний, которые ты называешь «партией».
Он протянул руку и коснулся костяшек нард. Тень времен, та самая вековая усталость, что лежала на Его челе, вдруг дрогнула и отступила. Вместо нее на лице проступила иная маска. Улыбка Игрока — опасная, древняя, лишенная всякого милосердия к тем, кто считает себя хозяином хаоса.
— Но и они... и они... — Он сделал паузу, и в глазах Его вспыхнули молнии первых звезд, — как и Станислав, оттрахают тебя и твоих созданий как дешевых шлюх. Они пройдут сквозь твою «честную пустоту» и не оставят в ней свои тени.
Создатель взял зары и подбросил их на ладони. Кости запели в воздухе песню разрушения и созидания.
— Так что увидим, падальщик, — Его голос обрел металлическую мощь. — Следующий ход за Мной, кстати, если ты не забыл. И я не собираюсь строить фундамент из песка.
Он бросил зары на доску. Звук удара кости о дерево отозвался громом где-то в небе, заставив Марину в её кабинете на мгновение вздрогнуть и выпустить из рук незаполненный договор...
Создатель посмотрел на результат броска и удовлетворенно кивнул. Игра продолжалась, и на её кону стояли не просто души, а право самой Реальности называться живой.
Прогулялся