раскинув руки. Тело ломило, сил не было совсем. Но на душе было тепло и спокойно.
Вокруг, на диванах, в креслах, на полу, были шесть голых женщин и один голый прораб. Все уставшие, удовлетворённые, счастливые.
Вокруг, на диванах, в креслах, на полу, были шесть голых женщин и один голый прораб. Все уставшие, удовлетворённые, счастливые. Тела расслаблены, глаза закрыты или смотрят в потолок мутным, сытым взглядом. В кают-компании тихо — только тяжёлое дыхание и редкие вздохи нарушают тишину.
Первым очухался прораб.
Он встал, оглядел поле боя. Лысина его блестела от пота, грудь тяжело вздымалась, но в глазах уже загорался знакомый огонёк. Он встал, слегка пошатываясь, подошёл к столу. Среди пустых бутылок, грязных тарелок, остатков еды и размазанного торта нашёл недопитую бутылку шампанского.
Жадно припал к горлышку, запрокинув голову. Прозрачная жидкость потекла по подбородку, по груди, смешиваясь с потом. Он пил долго, большими глотками, пока бутылка не опустела. Отбросил её в сторону, вытер рот тыльной стороной ладони.
— Ну шо, — сказал он, обводя взглядом лежащих женщин. Голос его звучал хрипло, но твёрдо: — Молодцы, девки. Хорошо отметили юбилей.
Он прошёлся между диванами, поглядывая на разметавшиеся тела. Маринка приоткрыла один глаз, лениво улыбнулась. Ира потянулась, довольно жмурясь. Таня лежала на животе, повернув голову набок, с загадочной полуулыбкой. Света свернулась калачиком, прижимая к себе подушку. Катя раскинулась на диване, её огромная грудь тяжело вздымалась, между ног всё ещё блестело влажное. Оксана сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, и смотрела на мужа с хитринкой.
— А видели, — продолжал прораб, останавливаясь и поворачиваясь ко всем. — Видели, как мы с капитаном мою Оксанку вдвоём отымели? Как она кричала? Как ей понравилось?
Оксана усмехнулась, но ничего не сказала. Только поправила волосы, откинув их с лица.
— Так вот вам, девки, новость, — прораб обвёл взглядом всех присутствующих: — Вас тоже такое ждёт. Обязательно. Каждую. И не по одному разу.
— Охренеть, — выдохнула Ира, приподнимаясь на локте: — Олег Владимирович, вы серьёзно?
— Серьёзнее некуда, — кивнул он: — Но не сегодня. Сегодня мы все уже на нуле. Вон, капитан еле дышит.
Он кивнул в мою сторону, и все посмотрели на меня. Я действительно лежал на спине на диване, раскинув руки, и едва мог пошевелиться.
— Так что, — подвёл итог прораб: — у нас ещё целая неделя. Неделя, девки! Представляете, сколько всего можно успеть?
— А осилите, — лениво отозвалась Маринка.
— Силы будут, — усмехнулся прораб, поглядывая на меня: — Капитан у нас выносливый. Я видел.
— А вы? — спросила Таня, приподнимая голову. — Вы тоже выдержите?
— А я старый, но ещё ого-го, — подмигнул он.
Он подошёл к дивану, где лежала Оксана, протянул ей руку. Она взяла, поднялась, прижалась к нему.
— Пойдём, подруга, — сказал он тихо: — Отдохнём. Дай молодёжи тоже передохнуть.
— Ходімо, — кивнула она, и они, обнявшись, пошли к выходу.
У дверей Оксана обернулась, посмотрела на меня долгим взглядом. Улыбнулась.
— Дякую, капітане, — сказала она.
Дверь закрылась. Мы остались вшестером — я и девушки. Маринка, Ира, Таня, Света. Катя уже дремала на диване, поджав под себя ноги, её огромная грудь мерно вздымалась во сне, разметавшиеся русые волосы закрывали лицо.
Маринка с трудом поднялась, покачиваясь, обвела взглядом подруг:
— Всё, девчонки, мыться — и по койкам. Я никакая. Бобик сдох!
Она говорила с улыбкой, но в голосе слышалась усталость. Настоящая, глубокая, звериная усталость.
Ира только простонала в ответ, но послушно встала, на ходу поправляя спутанные волосы. Таня помогла подняться Свете — та едва держалась на ногах, но улыбалась чему-то своему, тихому и светлому.
Как я пил сперму из моей жены