спросила Ира, и в голосе её не было насмешки — только тепло.
— Очень, — Катя собрала пальцем сперму со своей груди, медленно отправила в рот, облизала палец: — Я и не знала, что это так... классно.
— Теперь знаешь, — улыбнулась Маринка, и в этой улыбке было столько материнской гордости, что у меня снова защемило внутри.
Мы все рухнули на кровать, переплетённые, мокрые, липкие, опустошённые до самого дна. Катя прижималась ко мне, её огромная грудь расплющивалась о мою грудь, сперма с её лица пачкала мою кожу, но это было неважно. Важно было только это тепло, эта близость, это чувство, что мы все здесь — свои.
Девушки облепили нас со всех сторон, как птенцы гнездо. Кто-то гладил по голове, кто-то целовал плечо, кто-то просто лежал рядом, дыша в такт...
Глава 8 Новые рубежи
Стук в дверь раздаётся ровно в девять.
Я уже привык к этому времени. После ужина девушки уходят к себе, я поднимаюсь в каюту, жду. Иногда час, иногда полтора. Но сегодня ровно через час — три коротких удара, а потом ещё два, будто для верности.
Я открываю.
На пороге стоят трое.
Катя — в белом махровом халате, распахнутом на груди так, что видны полушария её огромных грудей. Русые волосы влажными прядями лежат на плечах, кожа после душа ещё блестит, пахнет мылом и чем-то цветочным. Глаза — серо-голубые, огромные — смотрят на меня с решимостью, за которой прячется уже не страх, а лёгкое волнение. Вчерашняя ночь сделала своё дело — она уже не та испуганная девочка, что впервые переступала порог моей каюты.
Света — в розовом халатике, запахнутом наглухо, до самого горла. Она чуть прячется за Катей, но выглядывает, смотрит с любопытством и лёгким страхом. Её светлые волосы ещё влажные, прилипают к щекам. В руках теребит поясок, выдавая волнение.
Таня — в синем халате, подпоясанном на талии. Стоит чуть поодаль, опираясь плечом о косяк. Чёрные волосы гладко зачёсаны назад, влажные, блестящие. На губах — та самая загадочная полуулыбка, от которой у меня всегда мурашки по коже. Она смотрит прямо, спокойно, но в глубине глаз — тоже волнение.
— Заходите, — говорю я, отступая вглубь каюты.
Они входят. Каюта маленькая, тесная, но сейчас, когда в ней три женщины в халатах, она кажется ещё меньше. Воздух мгновенно наполняется их запахами — свежестью после душа, духами, и тем неуловимым ароматом возбуждения, который я уже научился чувствовать за версту.
Я закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной. Смотрю на них.
Катя садится на край кровати. Халат распахивается ещё шире, открывая огромную грудь — тяжёлую, пышную, с крупными розовыми сосками, которые уже затвердели. Она не прячет, не прикрывается. Сидит, смотрит на меня, ждёт. Вчера она уже познала анал, и сейчас в её взгляде читается не страх, а нетерпение — она знает, что будет дальше, и хочет этого.
Света садится рядом с ней, жмётся, берёт Катю за руку. Её халат всё ещё запахнут, но сквозь тонкую ткань я вижу очертания тела — маленькую грудь, тонкую талию, округлые бёдра.
Таня садится на стул у стола, закидывает ногу на ногу. Халат разъезжается, открывая длинную смуглую ногу до самого бедра. Она откидывается на спинку, смотрит на меня с полуулыбкой.
В каюте тихо. Только гул буксира за бортом и наше дыхание.
— А где Марина с Ирой? — спрашиваю я.
— Ира с Маринкой сегодня отдыхают, — отвечает Таня с загадочной улыбкой: — Мы им обещали, что завтрашний вечер будет только для них. В награду.
— За что? — спрашиваю я.
— Мы решились, — тихо говорит Таня, глядя мне прямо в глаза.
Калчаковые бани