встал. Член ещё не до конца пришёл в боевую готовность, но это было поправимо.
Мы подошли к дивану. Ира сидела на полу перед прорабом, Маринка встала сбоку. Я остановился напротив.
Прораб смотрел на меня с каким-то странным выражением — смесь страха, благоговения и... уважения? Он понимал, кто здесь главный.
— Олег Владимирович, — сказал я спокойно: — вы уж извините, что так вышло. Но раз уж так сложилось... давайте договоримся. Вы получаете удовольствие, мы — спокойствие. Идёт?
— Идёт, — выдохнул он.
— Тогда расслабьтесь, — усмехнулась Ира и взяла его член в рот.
— Капитан, — позвала она: — Иди сюда, поцелуй меня. А то стоишь как чужой.
Я подошёл, поцеловал её. Член начал оживать, наливаясь кровью, но где-то внутри всё ещё сидел неприятный осадок. Маринка ответила на поцелуй жадно, с присосом, будто хотела сказать: «Ты мой, не сомневайся».
Потом Ира поднялась с колен, уступила место.
— Помоги, — сказала она: — У него там уже всё готово.
Я посмотрел на прораба. Глаза его были закрыты, член стоял твёрдо — и я невольно задержал на нём взгляд.
Он был намного больше моего.
Длинный, жилистый, с тёмной головкой и кривым, чуть изогнутым вбок стволом. Вены вздулись, пульсировали. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то ёкает — смесь удивления, неловкости и той самой ревности, которая уже начала отпускать, но теперь всколыхнулась с новой силой.
— Ничего себе у вас там, Олег Владимирович, — усмехнулась Ира, тоже заметившая мой взгляд: — Прям оружие массового поражения.
Прораб открыл глаза, посмотрел на неё мутным взглядом, усмехнулся.
— Природа не обделила, — выдохнул он.
Маринка, стоявшая с тюбиком вазелина в руках, присвистнула.
— Да уж... С таким инструментом грех только доставаться Оксане.
Ира, не теряя времени, взяла прораба за руку и потянула с дивана.
Прораб уселся, откинулся на спинку. Его длинный кривой член торчал вверх, пульсируя. Ира опустилась перед ним на колени, взяла в руку, погладила, разглядывая.
— Красивый, — сказала она: — Необычный. Мне нравится.
Она взяла в рот — сразу глубоко, жадно. Прораб застонал, вцепившись в подлокотники, голова его запрокинулась.
Ира работала ртом несколько минут, доводя его до исступления. Потом поднялась, села на него сверху — вагинально, лицом к лицу. Медленно опустилась, принимая его длинный член в себя. Прораб застонал, выгнулся.
— Да... — выдохнул он: — Какая же ты...
— Тихо, — шепнула Ира, начиная двигаться: — Просто получайте удовольствие.
Она двигалась на нём — ритмично, глубоко, глядя в глаза. Прораб сходил с ума. Его руки легли ей на бёдра, помогая, направляя.
А в это время Маринка повернулась ко мне. Я стоял по центру каюты и смотрел на эту сцену со смешанными чувствами.
— Иди сюда, капитан, — сказала она мягко, опускаясь передо мной на колени: — Не кисни.
Она взяла мой член в рот — медленно, нежно, с заботой. Вылизывала, массировала языком, гладила рукой яйца. Я закрыл глаза, отдаваясь ощущениям, но краем глаза всё равно видел, как Ира скачет на прорабе.
Маринка чувствовала моё состояние — то ли ревность, то ли просто напряжение. Она работала старательно, поднимая мне настроение ртом.
Через минуту член мой налился, затвердел.
— Готов, — выдохнула Маринка, отпуская: — Теперь можешь.
Я хотел уже развернуть её, но она остановила меня, положив руку на плечо.
— Подожди, капитан. Я должна помочь подруге.
Она встала и подошла к креслу, где Ира всё ещё скакала на прорабе. Тот уже почти мычал от удовольствия — глаза закатились, рот приоткрыт, руки вцепились в
Записки натуралистки