Таня встала первой. Медленно, с грацией кошки, развязала пояс, скинула халат на пол. Её смуглое тело открылось взгляду — гибкое, поджарое, с тёмными сосками и аккуратным треугольником внизу. Она подошла к кровати, легла на живот, подложила подушку под бёдра, прогнулась в спине, выставив ягодицы.
За ней Катя. Она встала, распахнула халат — и её огромная грудь выплеснулась наружу, тяжёлая, пышная, с крупными розовыми сосками, уже затвердевшими. Она перешагнула через упавший халат и легла рядом с Таней, тоже подложив подушку. Её ягодицы — широкие, белые — поднялись высоко.
Света замешкалась. Сидела на краю кровати, вцепившись в поясок, глядя на прораба с ужасом в глазах.
— Шевелись, — бросил он нетерпеливо: — Некогда ждать.
— Света, давай, — мягко сказала Таня, протягивая ей руку: — Я рядом.
Света глубоко вздохнула, развязала пояс. Халат упал, открывая её нежное, светлое тело — маленькую грудь с розовыми сосками, тонкую талию, округлые бёдра. Вся дрожа, она легла с другой стороны от Тани, подложила подушку, спрятала лицо в сгибе локтя.
Через минуту три обнажённых тела лежали на кровати рядком — на животах, подложив подушки под бёдра. Три попки — нежная Светина, пышная Катина, смуглая Танина — поднялись высоко, открывая розовые складочки.
Прораб довольно крякнул. Подошёл к кровати, провёл рукой по трём ягодицам — сначала по Светиным, нежным, потом по Катиным, широким, потом по Таниным, упругим.
— Красота, — выдохнул он: — Ну что, девки, поехали. Времени мало.
Он схватил тюбик вазелина, выдавил на ладонь — щедро, не жалея. Размазал по члену — от основания до головки, густо, скользко. Потом подошёл к кровати, выбирая первую.
Я видел, как Света вздрагивает в ожидании, как напряглась Катя, как Таня замерла. И понял — сейчас он войдёт в них на сухую, надеясь только на свой смазанный член. Этого мало.
— Олег Владимирович, — сказал я, протягивая руку к тюбику: — Дайте-ка я сначала подготовлю. Всё-таки девочки волнуются, первый раз у некоторых.
Прораб усмехнулся, но тюбик отдал.
— Давай, капитан. Только быстро. Время поджимает.
Я подошёл к кровати, выдавил вазелин на пальцы — щедро, не жалея.
Первой была Света. Она лежала, зажмурившись, вцепившись в подушку. Я осторожно коснулся пальцами её ануса, начал массировать, разогревать, смазывать. Она вздрогнула, но потом расслабилась.
— Всё хорошо, — шепнул я. — Сейчас войду пальцем, потерпи.
Ввёл палец — сначала один, осторожно, растягивая. Света выдохнула, закусила губу. Через полминуты добавил второй палец, растянул, смазал изнутри.
— Готово, — сказал я, вынимая пальцы: — Ты умница.
Света выдохнула с облегчением.
Я перешёл к Кате. Её круглые ягодицы раздвинулись легко, розовое колечко подрагивало. Я смазал его щедро, массируя, разогревая. Катя застонала — ещё не от боли, от неожиданности.
— Терпи, — шепнул я, вводя палец.
Она кивнула, уткнувшись лицом в подушку. Я растянул её, смазал изнутри, добавил второй палец. Катя дышала тяжело, но терпела.
— Готова, — сказал я, вынимая пальцы.
Последней была Таня. Смазал, помассировал, ввёл пальцы — она только довольно замурлыкала.
— Умница, капитан, — улыбнулась она.
Я вытер пальцы о простыню, отошёл. Прораб довольно кивнул.
— Молодец, капитан. Заботливый. Теперь можно и по-настоящему.
— Первая, — скомандовал он, подходя к кровати.
Он выбрал Свету — видимо, самую робкую. Раздвинул её ягодицы, приставил член и вошёл сразу, глубоко. Света вскрикнула, но уже не от боли — от полноты ощущений. Подготовленный анус принял его легко.
— Вот так, — выдохнул он, начиная двигаться: — Теперь пойдёт...
Он трахал её минуты полторы — жёстко, быстро. Потом вышел и перешёл к Кате.
Катя замерла в ожидании. Он вошёл в неё так же — сразу, глубоко. Катя застонала громко, от удовольствия.
Залупа сибирского лося