он. — Вековал бобылем, детей нет. А Машка... она ж с пелёнок перед глазами... Такая красавица выросла... Я не сдержался, дурак старый.
Сергей похлопал его по плечу.
— Да не дрейфь, дядь Миш. Ты не со зла, я вижу. И Машка твоя не сердится. Даже наоборот, — он подмигнул. — Знаешь, что, сосед. Раз уж такой интерес у тебя к моей жене, давай договоримся по-соседски.
Дядя Миша смотрел на него с надеждой и недоверием.
— Командовать парадом будешь ты, — продолжил Сергей. — Маша выполнит любую твою фантазию. Хочешь, чтобы она позировала голой? Хочешь, чтобы рассказала тебе, как мы с ней занимаемся любовью? Хочешь, чтобы она при тебе сама с собой играла? Всё что угодно. Но есть одно железное правило. — Сергей поднял палец. — Трогать её нельзя. Ни рукой, ничем другим. Даже пальцем не прикоснешься. А вот смотреть и дрочить — сколько влезет. Это будет наше маленькое дачное приключение, где ты — главный зритель.
Глаза дяди Миши загорелись безумным огнем. Он перевел взгляд на Машу, которая, поняв, что её муж договаривается с соседом, все так и стояла, согнувшись, демонстрируя свою самую сокровенную часть. Увидев, что на неё смотрят, она чуть повела бедрами, и её половые губки, блестящие от сока, шевельнулись, словно маня.
— Да... — выдохнул дядя Миша, сглатывая слюну. — Да, Сережа. Я согласен. Я на всё согласен.
— Ну, отлично, — Сергей хлопнул в ладоши. — Тогда поехали. Дядь Миш, проходи к нам в сад, садись вон на тот стульчик. Машунь, иди-ка сюда. Покажись дяде Мише как следует.
Маша выпрямилась, одернула платье, но лишь для вида. Она подошла к мужчинам, чувствуя себя героиней какого-то фривольного фильма.
— Ну, здравствуй, дядя Миша, — тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Давно не виделись. Выросла я, да?
— Выросла, Машенька... Ох, выросла... — прошептал он, не в силах оторвать взгляд от её ног.
— Показывай, что умеешь, — скомандовал Сергей жене, сам усаживаясь в шезлонг. — А мы посмотрим.
Сначала Маша просто покрутилась перед дядей Мишей, позволяя своему платью взлетать и открывать то одну, то другую ягодицу. Потом, по его просьбе, сняла платье совсем. Затем сосед попросил её прилечь на покрывало и широко развести ноги. Сергей одобрительно кивнул.
Маша легла, согнув ноги в коленях и разведя их в стороны. Её промежность была полностью открыта взору. Дядя Миша, сидя на стульчике в двух метрах от неё, часто и тяжело дышал, поглаживая свой член.
— Можно... можно я... — робко начал дядя Миша. — Я фантазировал... как ты в детстве в тазике сидела... А можно представить, что ты сейчас моешься?
— Легко, — сказал Сергей и принес небольшой тазик наполнив его теплой водой. — Давай, Маш, помойся, как в старые добрые времена.
Маша села в тазик. Она намылила мочалку и начала тереть себя, сначала ноги, потом живот. Дойдя до промежности, она замерла, посмотрела на дядю Мишу и медленно, очень медленно провела мочалкой между ног, нажимая на клитор. Потом ещё и ещё, а потом отбросив мочалку выпятив низ живота сидя на корточках рядом с тазиком принялась пальцами натирать себе письку.
— А-ах, — выдохнула она не столько от мытья, сколько от удовольствия.
— Можно, я... я тоже... — прохрипел дядя Миша, и его рука задвигалась быстрее.
— Валяй, — разрешил Сергей.
Маша, глядя на то, как сосед мастурбирует, глядя на неё, почувствовала, что возбуждение достигает пика. Её клитор набух и вылез из своих укрытий, став похожим на маленькую красную горошину.
День рождения