никогда... — начал он. — Никогда такого не чувствовал.
— Чего?
— Ну... этого. Чтоб внутри всё горело. Чтоб думать ни о чём не мог, только о тебе.
Она повернула голову, посмотрела на него. Профиль острый, ещё детский. Глаза серьёзные, не по годам.
— Денис, это неправильно.
— Знаю.
— Это очень неправильно.
— Знаю.
— Ты мой сын.
— Я знаю, мам.
Она протянула руку, погладила его по щеке. Щека была горячей, чуть колючей — первый пушок, который он ещё не брил.
— Ты ещё ребёнок, — сказала она.
— Я не ребёнок.
— Ребёнок. Ты не понимаешь, что делаешь.
— Понимаю.
Он повернулся к ней, придвинулся ближе. Теперь их лица разделяли сантиметры.
— Я хочу тебя, — сказал он. — Всю. Не только рукой. Всю.
У неё перехватило дыхание.
— Не сейчас, — выдохнула она. — Не сегодня. Дай мне время.
— Сколько?
— Не знаю.
Он кивнул, отодвинулся. Снова уставился в потолок.
— Можно я тут полежу? — спросил он. — Просто рядом. Обещаю, ничего не делать.
Она молчала долго. Потом чуть заметно кивнула.
— Лежи.
Они лежали рядом до утра. Не спали. Слушали дыхание друг друга. Иногда он брал её руку в свою и держал. Иногда она гладила его по голове, как в детстве.
А за окном светало. Начинался новый день. И никто из них не знал, что он принесёт.
________________________________________
Утром Денис проснулся один. В комнате пахло ею, но её не было. Он сел на кровати, огляделся. На тумбочке — обручальное кольцо. Вчера она сняла и забыла надеть.
Он взял кольцо, повертел в пальцах. Тёплое, золотое. Надел на мизинец — велико. Снял, положил обратно.
Из кухни доносились звуки — шипела яичница, звякала посуда. Обычное утро. Как будто ничего не случилось.
Он встал, натянул джинсы, вышел в коридор. Мать стояла у плиты — в том же халате, босиком. Услышала шаги, обернулась.
— Проснулся? — голос ровный. — Садись завтракать.
Он сел за стол. Она поставила перед ним тарелку. Когда наклонялась, халат распахнулся, и он увидел грудь — всю, целиком. Она не запахнулась.
— Мам...
— Ешь давай, — перебила она. — Потом поговорим.
Она села напротив со своей кружкой. Молчали. Только вилки звякали о тарелки.
— Я положила кольцо на тумбочку, — сказал он наконец.
— Видела.
— Ты не надела.
Она посмотрела на свою руку. Палец был голый, с бледной полоской от кольца.
— Не хочу пока, — сказала она. — Пусть полежит.
— А что скажешь отцу, когда позвонит?
— Скажу, что сняла, чтоб не мешало. Скажу, что потеряла, найду потом. Скажу что угодно.
Он смотрел на неё. Она была спокойна. Слишком спокойна.
— Ты не жалеешь? — спросил он.
— О чём?
— О вчерашнем.
Она отпила чай, поставила кружку. Посмотрела ему прямо в глаза.
— Не знаю. Ещё не решила.
— А если бы можно было вернуть время назад — вернула бы?
Она молчала долго. Потом медленно покачала головой.
— Нет, — сказала она тихо. — Не вернула бы.
У него от сердца отлегло.
— Тогда что дальше?
— А ты что хочешь?
— Я уже сказал. Тебя.
— Денис...
— Сказал же — всю. Не только рукой.
Она отвела взгляд. Смотрела в окно, на серое небо.
— Ты понимаешь, что после этого обратной дороги не будет? — спросила она. — Что мы оба сломаем себе жизнь, если кто-то узнает?
— Не узнает.
— Откуда такая уверенность?
— Будешь осторожной.
Она усмехнулась горько.
— Я? Осторожной? Ты видел меня вчера? Какая я осторожная?
— Ты просто устала.
— От чего?
— От жизни. От отца. От того, что тебя никто не хочет.
Она вздрогнула, будто он ударил.
— С чего ты взял?
— Вижу. Ты красивая, мам. Очень красивая. А он тебя не замечает. Я видел, как он на тебя смотрит. Как на
Лыжи ? лучший друг физкультурника