Он видел это блядство на протяжении почти девяти долгих лет. Созревающий мальчик взрослел, член рос. И если когда-то, он просто привставал, то лет с четырнадцати, стал требовать разрядки и уже полноценно торчал. Он смотрел, украдкой порнуху, видел, как трахают его маму и дрочил, яростно дрочил, представляя себя на месте этих мужиков. Прекрасно понимал, что это его мама, так нельзя. Постепенно начал осознавать, что видит в ней только похотливую женщину - блядь, злоупотребляющую алкоголем и беспорядочным сексом Понятие "мама", таяло и растворялось в прозе жизни этих лет.
Каждый раз, кончая в кулак, он думал о том, что изливается, то в её пизду, то в прекрасный ротик. Много раз он сидел напротив, когда она спала пьяная и иногда голая, или в одних трусиках, обтягивающих шикарную жопу, смотрел и мастурбировал, представляя, как трахает эту шлюху, но не решался на большее. Страх и запреты в голове всё убивали. Страх, что она проснется, страх от того, что понятие "мама" ещё не окончательно растворилось.... Сейчас ему было почти девятнадцать.
Он сидел и смотрел на эту женщину и мастурбировал. В полурастегнутой блузке, он видел кружевной лифчик, а налитые груди вываливались из его и бледно розовые соски виднелись из под края. Он смотрел на её, как делал много раз... Хотел, мечтал и не решался, только трогал, иногда. Буря чувств овладевала им. Две сущности боролись внутри. Первая требовала трахнуть эту пьяную блядину, падкую на передок, а вторая ставила запреты... - нельзя, табу, мать. Антон смотрел, сейчас, на её и понимал, что страх уходит, грань стирается. Он желал и хотел эту пьяную шлюху, трахнуть это блядское тело и кончить внутрь. Желание было просто неимоверным. Возбужденный мозг требовал с ней секса и комбинация возникала сама. Он поднялся с кресла, прошёл к бару. Взял початую бутылку текилы, вернулся, открутил пробку и поднес горлышко к губам спящей. Учуяв, сквозь сон, любимый аромат "Ольмеки", она приоткрыла рот, причмокивая. Он вставил горлышко и влил жидкость в неё. Пила, словно воду, и порядка 100-150 грамм легко были поглощены. Она закашлялась. Глотнул сам, для храбрости. Текила приятно согрела горло, пищевод и опустилась в желудок. Усевшись в кресло, поставив пузырь на пол. Смотрел на мамашу. Лежа на спине, согнула ногу в колене, откинула в сторону и храпела. Он поднял бутылку и снова выпил из горла. Поставил. Приятная истома растекалось по телу. Мозг туманило. Член окаменел от возбуждения, прилива крови, рвался на свободу. Он больше не мог себя сдерживать и приспустил трусы. Хуй, словно забрав остатки разума, выскочил и стрелой смотрел в потолок. Он поднялся, сделал шаг. Лег рядом на кровать. Опьяненый мозг вопил: "Не надо!", а возбужденный член орал - "Давай, вставь этой шлюхе, трахни!".
Он положил голову между ног мамаши и понюхал промежность. Аромат не мытой пизды пьянил. Сквозь тонкую, ажурную ткань трусиков были видны пятна засохших выделений. Он больше не мог себя контролировать и решился. Потянул мамашины трусы вниз. Мать на автомате сжала ноги и приподняла жопу, словно помогая. И как только он снял с неё ажурные трусики, снова раскинула в стороны полусогнутые ноги. Видно привычка. Он осмотрел и понюхал трусы. Белесые, засохшие пятна однозначно были спермой, значит её сегодня уже где-то трахнули. Это было последней каплей. Он бросил грязные трусики на пол. Склонившись над промежностью ощутил неповторимый аромат использованного влагалища. Было крайне страшно, но инстинкт брал своё. Руки сами потянулись и ладони легли на ляжки. Она тихо заурчала, во сне. Поглаживая бедра, вновь приблизил лицо к пизде... Запах
Тимур и его команда I. Часть 3. Продолжение знакомства