уже чуть влажный от моих слёз, которые капали на пол.
— Смотри сюда, шлюшка, — она подняла мою голову за подбородок, заставив смотреть вверх. — Ты кончишь, только когда я разрешу. А сейчас... ты сама себя выебешь. Моей ногой.
Я зарыдала громче, мотая головой.
Она не ждала.
Острие носка туфли коснулось моих раздвинутых половых губ — холодное, твёрдое, лакированное. Я дёрнулась назад, но она схватила меня за волосы и удержала на месте.
— Бери ногу, — приказала она тихо, почти ласково. — Обеими руками. И насаживайся. Медленно. Чтобы я видела каждый сантиметр.
Мои пальцы дрожали так сильно, что я едва смогла обхватить её щиколотку. Кожа туфли была гладкой, прохладной, пахла новой кожей и её духами. Я подтянула её ногу ближе.
Носок вошёл в меня — всего на пару сантиметров. Жёсткий, узкий, непривычно твёрдый. Я застонала от странной, режущей боли.
— Глубже, — прошипела она. — Или я сейчас воткну каблук. И поверь, это будет не так приятно.
Я всхлипнула и потянула её ногу сильнее. Туфля вошла глубже — на пять, семь сантиметров. Лакированная поверхность тёрлась о стенки, холодная и чужеродная. Я чувствовала каждую крошечную неровность, каждый шов. Влагой покрывалось всё — мои пальцы, её туфля, внутренние бёдра.
Она смотрела сверху, не мигая.
— Двигайся. Трахай себя. Как будто это самый большой член, который ты когда-либо хотела.
Я начала двигать её ногой — медленно, взад-вперёд. Каждый толчок сопровождался влажным, чавкающим звуком. Боль смешивалась с давлением на клитор, с унижением, от которого хотелось исчезнуть. Слёзы текли не переставая, капали на её туфлю, оставляя тёмные пятна.
Я трахаю себя чужой ногой. На полу. В туалете. Пока муж пьёт пиво в десяти метрах отсюда.
Она наклонилась ближе, её дыхание обожгло мне лицо.
— Быстрее, сука. Я слышу, как твоя пизда хлюпает. Кончай. Прямо на мою туфлю.
Я ускорилась — против воли, против стыда. Бёдра дрожали, мышцы живота сводило. Клитор пульсировал от каждого касания её ноги. Я чувствовала приближение — то самое, невыносимое, предательское.
Она считала вслух, тихо, с наслаждением:
— Девять... десять...
На «десять» я сломалась.
Оргазм пришёл резко, как удар. Я закричала — приглушённо, в кулак, потому что боялась, что меня услышат. Тело содрогнулось, вагина сжалась вокруг твёрдого носка туфли, выталкивая новую волну влаги. Жидкость потекла по её щиколотке, по лакированной коже, капала на кафель.
Я замерла, тяжело дыша, всё ещё держа её ногу внутри себя.
Она медленно вытащила туфлю — с влажным, чмокающим звуком. Носок блестел, покрытый моими выделениями.
— А теперь, — она поставила мокрую туфлю мне прямо перед лицом, — вылижи. До блеска. Чтобы я могла выйти отсюда и никто не заподозрил, что ты только что кончила на мою обувь.
Я зарыдала, но язык уже потянулся вперёд.
Вкус — солёный, мускусный, смешанный с кожей и лаком. Я лизала долго, тщательно, от носка до щиколотки, пока туфля не заблестела снова. Слёзы капали на неё, но я продолжала.
Когда она наконец удовлетворённо хмыкнула, она отстранилась.
Поправила платье.
Бросила на меня последний взгляд — сверху вниз, полный презрения и триумфа.
— Жди здесь. Не смей вставать. Не смей вытираться. Через десять минут придёт Виктор.
Дверь хлопнула за ней.
Я осталась на коленях, в луже собственной влаги, с привкусом кожи и унижения на языке, с ноющей пустотой между ног и с мыслью, от которой хотелось кричать и одновременно молить о продолжении:
Что я наделала?
***
Я стояла на коленях, всё ещё дрожа, когда дверь туалета снова скрипнула — тихо, почти ласково. Шаги — тяжёлые, уверенные, знакомые по тому, как он двигался в зале. Виктор.
Он вошёл один. Дверь закрылась за ним с мягким щелчком. Свет лампы над зеркалом отбрасывал
Грустная история. Часть 1.