Фиона знала своё дело. Её язык скользнул между губ Элизы, вытягивая сперму, как пчела собирает нектар. Касание было одновременно грубым и искусным — она не просто делила жидкость, а заставляла Элизу участвовать. Её губы были мягкими и влажными, как персик, переспелый от жары. Она целовалась с такой естественностью, будто делала это каждый день — возможно, так оно и было. Элиза чувствовала, как сперма Лео перетекает между их ртами, густая и тёплая, смешиваясь со слюной. Шлюха прижалась сильнее, её язык скользнул глубже, вытягивая из Элизы последние капли, прежде чем вернуть их обратно — ритуал передачи, обмена, посвящения.
Лео держал их головы вместе, его пальцы впивались в волосы, не давая им разорвать этот противоестественный контакт. Губы Фионы были мягкими и опытными — они двигались с профессиональной уверенностью, в то время как Элиза застыла, словно деревянная кукла. Сперма Лео смешивалась со слюной, перетекая из одного рта в другой, густая и соленая. Фиона причмокнула, словно дегустируя вино, прежде чем провести языком по губам Элизы, собирая последние капли.
— Достаточно, — наконец прозвучал голос Лео, и он разжал пальцы, позволяя им отстраниться. Он с интересом смотрел на пытающихся отдышаться девушек и спросил:
— Элиза, ты вообще когда-нибудь занималась сексом с женщиной?
Клизменная