автобус въехал в город, когда небоскрёбы выросли вокруг неё, заслоняя небо, что-то внутри неё сжалось и одновременно раскрылось. Страх. Предвкушение. Свобода.
Нью-Йорк не ждал её. Он просто был. Огромный, равнодушный, живущий своей жизнью.
Первые дни были кошмаром. Она нашла комнату в общежитии в Бруклине — тесную, с облупленными стенами, общей ванной в конце коридора и соседкой, которая разговаривала во сне и иногда кричала. Джин не могла уснуть. Город шумел за окном даже ночью — сирены, голоса, грохот мусоровозов.
Она нашла работу официанткой в кафе на окраине. Владелец, грузный мужчина с редеющими волосами и жирными пальцами, окинул её взглядом с головы до ног.
— Опыт есть? — спросил он.
— Немного, — соврала она.
— Ладно. Пробуй. Смена с шести утра до трёх. Платим минималку плюс чаевые. Если будешь косячить — вылетишь.
Первый день на работе она разбила три тарелки, опрокинула кофе на клиента и забыла два заказа.
Повар орал на неё снова. Что-то про яйца, которые она не доготовила. Или пережарила? Она не слышала точных слов — уши звенели. Покупатель за столом 4 постучал по стеклу кофейника. Джин подбежала. Он показал на чашку, которая была наполовину полной. "Мне нужна горячая", — сказал он. Она кивнула и отошла. На кухне её руки тряслись. Она поставила чашку на стойку и просто стояла, глядя на горячий кофе, который парил. "Ты справишься", — прошептала она себе. Но её голос звучал как голос матери. Но на следующий день она встала и пошла снова. И ещё раз. И ещё
Недели превращались в месяцы. Жизнь стала рутиной: работа, общежитие, иногда дешёвый бар, где она могла позволить себе одно пиво. Вечер свободного дня. Она сидела в своём углу комнаты, в углу под окном, и считала деньги. Триста двадцать долларов. Из них: - сто пятьдесят за комнату - сорок на еду - тридцать на метро - сорок на новые носки и нижнее бельё. Оставалось: ноль. Она посчитала ещё раз. Может, она ошиблась. Ноль. Джин положила деньги на кровать и посмотрела на стену. В голове было пусто, как в кошельке. Это продлится месяцы. Может быть, годы. Иногда по ночам Джин лежала, глядя в потолок, и думала: это и есть свобода? Работать до изнеможения ради комнаты с чужими тараканами? Ради того, чтобы не возвращаться в дом, где её никто не ждёт?
Но возвращение было невозможно. Это было бы признанием поражения. Это было бы концом.
И тогда она увидела объявление.
Глава 3. Объявление
Объявление светилось на экране её телефона счастливым билетом. Роскошная квартира в Манхэттене. Собственная комната с ванной. Огромная гостиная. Цена — вдвое ниже рыночной.
Джин перечитала его три раза, ища подвох. Такого не бывает. В Нью-Йорке такого не бывает. Но номер телефона был указан. Адрес — тоже. Реальный адрес на Верхнем Ист-Сайде.
Она позвонила, не думая. Если это обман — пусть. По крайней мере, она попробует.
Трубку взяли после второго гудка.
— Алло? — Голос был мужским, спокойным, приятным.
— Здравствуйте, я звоню по объявлению о квартире.
— Отлично. Меня зовут Джеймс. Ты можешь подъехать сегодня на просмотр?
— Сегодня? — Она посмотрела на часы. Уже семь вечера.
— Если удобно. Или завтра утром.
— Сегодня подойдёт.
Он дал адрес. Она записала, повторила дважды, чтобы не ошибиться.
Час спустя она стояла перед высоким зданием с портье в форме. Внутри всё блестело — мраморный пол, зеркала, люстра. Джин почувствовала себя не на месте в своих потёртых джинсах и дешёвой куртке.
Портье окинул её оценивающим взглядом.
— Могу я вам помочь?
— Я к Джеймсу... в квартиру 1204.
Он кивнул, взял трубку внутреннего телефона, что-то сказал. Потом жестом указал на
Хороший доктор