Признайся, тебе не дано быть брутальным самцом, но ты можешь стать милой послушной девочкой.
И когда я показывала тебе, какой очаровательной шлюшкой ты можешь стать, ты почти не сопротивлялась.
Твои протесты были чисто символическими. Ты говорила «нет», а твоё тело говорило «да». Оно просто кричало о том, как ему нравится. Твоему естеству нравилось, когда я делала твое личико красивым, ему нравилось, когда я играла с твоей шоколадной дырочкой.
И твое тело испытало восторг, когда я вошла в тебя.
— Испытало восторг, - повторил я, то ли подтверждая слова Ольги, то ли размышляя вслух.
— А исчезновение твоей одежды, - продолжила Ольга, - это был тест.
— Тест? - Изумился я.
— Да, проверка. Если бы ты поднял шум и сообщил о пропаже, тебе вернули бы вещи. Я их оставила у дежурной.
Но ты надела то, что я для тебя приготовила, и я убедилась, что я в тебе не ошиблась.
Когда мы занимались любовью, ты была немного не в себе. А юбку ты надела, находясь в здравом уме и твердой памяти.
— Вы следили за мной?
— Нет. Мне позвонили и сказали, что юная леди покинула номер. - Озорно рассмеялась Ольга.
Кстати, ты так быстро покинула гостиницу, что дежурная не успела передать тебе сверток с твоими вещами.
Если бы я проявил твердость, мне вернули бы мои вещи, и, может быть, я не сидел бы сейчас на коленях у этой женщины и не подводил глаза.
Я сделал пару глубоких вдохов, прежде чем пришел в себя от услышанного.
Бесполезно сожалеть о случившемся.
Я закончил прихорашиваться и вместе с Ольгой расположился на диванчике перед телевизором.
Ольга играла с моим заточенным в клетку членом, мяла яички, теребила соски.
Неожиданно она спросила:
— Валюша, а ты не хотела бы продолжить карьеру актрисы? Из тебя получится очаровательная девушка, ты могла бы стать порнозвездой.
— Нет.
— Но почему? - Удивилась Ольга.
— Мне не нравится.
— Не нравится? - спросила она и приподняла бровь.
Я видела фильм, и, похоже, ты очень умело скрывала свое недовольство. Мне показалось, ты даже получала удовольствие.
Меня раздражало, что Ольга обращается ко мне в женском роде. И чтобы показать ей своё недовольство, твердо ответил:
— Я играл роль!
Ольга не обратила внимания на мой робкий протест или сделала вид, что не заметила.
— Играл? Тогда ты очень талантливая актриса, и глупо зарывать такой талант. Ты согласна?
Я молчал, пытаясь подобрать аргументы, чтобы обосновать свой отказ. Когда я понял, что пауза затянулась, а мое молчание можно истолковать как согласие, заявил:
— Я не хочу, чтобы видели моё лицо.
— Это не проблема, - парировала Ольга.
— Можешь сниматься в маске, хотя это скажется на оплате в меньшую сторону.
У тебя милая мордашка, и скрывать её просто преступление. Я уверена, половина зрителей истекут слюной, только взглянув на неё.
Ответь мне, что случится с тобой страшного и непоправимого, если кто-то увидит твоё личико?
— Я не хочу, - стоял я на своем.
— Честно, я не понимаю тебя, Валюша.
Давай представим такую ситуацию, что ты снялась в эротической сцене. Тебя разглядели во всех подробностях. Все страшное, с твоей точки зрения, уже произошло.
После этого ты смогла бы сниматься в подобном кино? Ответь честно.
Я замялся.
— Зачем обсуждать то, чего не было? Я не хочу и не буду сниматься, - отрезал я.
На лице Ольги появилась тень разочарования.
— Я поняла тебя.
Я думала, мои наставления не прошли для тебя напрасно и ты готова довериться мне. Но, Валюша, ты меня сильно расстроила.
Я надеялась убедить тебя в том, что я права, и ты поймешь, что я забочусь о твоем
Служу России и сексом медичке