Было пасмурно и шел дождь. За всю долгую дорогу домой Патриция не проронила ни слова. Она либо смотрела в боковое окно машины, либо разглядывала свои руки, крепко сжатые на коленях. Пока она принимала душ, я сварил кофе. Полчаса спустя она сидела напротив меня за кухонным столом в халате. В течение нескольких минут не было произнесено ни слова. Стараясь сохранять спокойствие, я посмотрел в ее встревоженное лицо:
— Когда ты собиралась рассказать мне о Кэлвине Питтмане?
Вот тогда-то она, наконец, и расплакалась. Сюрпризов на день рождения больше не было.
Злость