рука легла ей на талию. Сквозь тонкую куртку она чувствовала жар его пальцев. Он притянул её к себе, впился в губы поцелуем — жестким, влажным, пьяным. От него пахло табаком и дешевым пивом, и этот запах показался ей самым взрослым, самым настоящим на свете.
Она не оттолкнула. Наоборот — обвила руками его шею, прижалась, застонала ему в рот.
Его руки шарили по её телу, сжимали грудь через свитер, спускались ниже, нащупывая ремень джинсов. А потом он вдруг отстранился, посмотрел на неё сверху вниз и сказал:
— На колени.
— Что? — она не поверила.
— На колени встань. Хочу, чтоб ты мне сделала.
— Я никогда...
— Научишься, — он усмехнулся. — Давай.
И она опустилась впервые. На грязный пол подъезда, на котором валялись окурки и шелуха от семечек. Опустилась на колени перед парнем, которого видела пару раз в жизни, и потянулась руками к его ширинке.
Член у него был большой такой же как где-то. Толстый, с тугой головкой, пахнущий так же остро и возбуждающе, как и он сам. Она взяла его член в рот неумело, со скрипом, чуть не подавилась с первого раза. Но он терпеливо направлял, придерживая её голову, и через минуту она уже вошла в ритм.
Сосала и думала об Олеге, который сейчас едет где-то в автобусе и даже не представляет, что его скромная девушка стоит на коленях в подъезде и берет в рот чужой член. От этой мысли возбуждение накрыло с головой.
Колян кончил быстро. Простонал, дернулся, и сперма залила ей рот. Рита растерялась, не зная, что делать. А он вытер свой член о её губы и сказал:
— Проглоти. Это же вкусно.
Она проглотила. С отвращением, с ужасом, с диким, невероятным возбуждением.
— Ну вот, — он застегнул ширинку, поправил джинсы. — А говорила — никогда. Будешь приходить, если что. Я научу.
Он ушел, насвистывая, а она осталась стоять на коленях в подъезде, с мокрым лицом и размазанной помадой, и не могла понять, что только что произошло.
Через месяц они с Олегом поженились. Рита поклялась себе, что никто и никогда не узнает о том вечере. Что это была ошибка, глупость, случайность. Она выбросила Коляна из головы, переехала в Москву, родила Алину, построила карьеру. И почти забыла.
Но сейчас, глядя на блеск обручального кольца на пальце, на котором еще не высохла сперма Сергея Петровича, она поняла: ничего она не забыла. Просто ждала.
________________________________________
— Мам, ты чего?
Рита вздрогнула, выныривая из воспоминаний. Алина стояла в дверях кухни, сонная, взлохмаченная, в короткой майке.
— Ничего, задумалась просто.
— А чё лицо красное?
— Жарко, — Рита провела ладонью по лбу, размазывая то, что осталось. Вовремя спохватилась: сперма на лбу. Господи.
— Печку, что ли, перетопили? — Алина зевнула и поплелась к холодильнику. — Есть чё?
— Посмотри.
Рита выскользнула в коридор, в ванную. Заперлась, включила воду, и только тогда позволила себе выдохнуть. Посмотрела в зеркало. На неё смотрела чужая женщина — с расширенными зрачками, с алыми щеками, с припухшими от поцелуев губами.
На груди, там, где халат распахнулся, виднелись белесые разводы. Она провела по ним пальцем, поднесла к носу. Запах — терпкий, мужской, острый. Её передернуло от отвращения... и желания.
Она сунула грудь под струю воды, смывая следы. Но знала: внутри ничего не смыть. Там, глубоко, уже поселился тот самый грех, который не отпустит.
Вечером он обещал прийти. И она знала — доделает. Начатое.
Глава 4 — «Тайный язык»
После «того» в доме поселилось что-то новое. Воздух стал гуще, взгляды — длиннее, паузы между словами — тяжелее. Рита ловила себя на том, что прислушивается к шагам за окном,
Ночь страсти похоти