руку на мою голову. От этого простого жеста внутри что-то оттаяло, стало жидким и тёплым. Паркет был холодным под коленями, а от него сверху шло тепло — и я оказалась между ними, как в тисках, которые одновременно пугали и успокаивали.
— Есть три части этого ритуала, — сказал он. — Первая: ты скажешь вслух, кем ты была. Не кто ты есть сейчас — кем ты была раньше. Всё, что ты хочешь оставить за порогом этой комнаты. Вторая: ты получишь имя. Третья: имя будет закреплено. Навсегда. Ты понимаешь, что значит «навсегда»?
— Да, — прошептала я.
— Тогда начнём.
* * *
Часть первая: отпустить
Я смотрела в сторону, не на него, и говорила. Голос дрожал сначала, потом стал ровнее, как будто слова выливались из меня потоком, освобождая место внутри. Говорила о столе номер двадцать три, о кофе, который жёг горло, — единственной физической боли в серой жизни. О маме, которая учила быть сильной, но сама пустела внутри. Об отце, чья пустота стала моей привычкой. О Маше, которую я отпустила, потому что не могла объяснить. О мужчинах, чьи прикосновения ничего не значили. О ночах с ноутбуком, о фотографиях, о вопросе, который жёг: я всё ещё хочу этого?
С каждым словом я чувствовала облегчение — как будто груз таял. Его рука на моей голове гладила ритмично, иногда пальцы сжимались в волосах, напоминая о контроле. Когда я закончила, внутри была пустота — хорошая, чистая, готовая к заполнению.
Он молчал. Слушал. Не перебивал. Его рука оставалась на моей голове, и это прикосновение было якорем, удерживающим меня от падения в пустоту.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Теперь вторая часть. Имя.
* * *
Часть вторая: имя
Он взял меня за подбородок, поднял моё лицо, заставляя смотреть в глаза. Его взгляд был тёмным, интенсивным, и от него по телу прошла дрожь.
— Ты больше не Анна. Анна была человеком. Ты — кошка. Моя кошка. Твоё имя — Снежка. Белая, чистая, как снег, но с чёрным внутри. Как ты теперь.
Слово «Снежка» упало в меня, как камень в воду, разошлось кругами. Эмоции взорвались: радость, принятие, лёгкий ужас от окончательности. Это было моё. Это было правильно. Слёзы навернулись на глаза — не от грусти, от переполненности.
— Скажи своё имя, — приказал он.
— Снежка, — прошептала я, и голос вышел хриплым, полным эмоций. Колокольчик звякнул, когда я склонила голову.
— Громче.
— Снежка.
— Хорошо. Теперь третья часть. Закрепление.
* * *
Часть третья: знак
ПОДГОТОВКА
Он встал и усадил меня на пол у своих ног, положив тяжелую руку мне на голову. От этого простого жеста внутри что-то оттаяло, стало жидким и теплым. Паркет был холодным под коленями, а от него сверху шло тепло — и я оказалась между ними, как в тисках, которые одновременно пугали и успокаивали.
— -- Есть три части этого ритуала, --- сказал он. --- Первая: ты скажешь вслух, кем ты была. Вторая: ты получишь имя. Третья: имя будет закреплено. Навсегда. Ты понимаешь, что значит "навсегда"?
— -- Да, --- прошептала я.
— -- Тогда начнём.
После первых двух частей — когда я произнесла своё прошлое и услышала новое имя — он встал и усадил меня иначе. Не на пол. На низкий алтарь.
Это был столик, обитый чёрным бархатом. Я легла на спину на него, и этот момент был странным: обычно я была под ним, на четвереньках, в позиции подчинения. Сейчас я лежала, раскрытая, полностью доступная. Это было другого рода подчинение — более уязвимое, более честное.
Он разведал мои ноги ремнями. Мягкими кожаными ремнями, которые не режут и не давят,
Матрешка