на друга, и я видел, как в их глазах загорается азарт. Потом они начали двигаться — медленно, синхронно, словно танцуя.
Я откинул голову на подушку и закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Их языки, их губы, их дыхание — всё это сливалось в одно невероятное чувство, от которого по телу разбегались мурашки. Они брали по очереди, потом вместе, встречаясь на головке и целуясь, не выпуская меня. Их руки гладили мои бёдра, живот, яйца, и каждое прикосновение отдавалось внутри сладкой дрожью.
Я запустил пальцы в их волосы — тёмные и каштановые, мягкие, шелковистые. Они замерли на секунду, прижимаясь щеками к моим бёдрам, и я чувствовал их дыхание на коже. Потом снова начали — медленно, тягуче, смакуя каждое движение.
Волна нарастала где-то глубоко внутри, поднимаясь медленно, но неумолимо. Я не хотел её останавливать. Я хотел отдаться ей полностью, без остатка, чувствуя, как их языки и губы вырывают из меня этот финальный, самый сладкий стон.
И когда волна накрыла, я выдохнул — длинно, с хрипотцой, не в силах сдерживаться. Тепло разлилось по всему телу, начиная от паха и расходясь волнами к груди, к голове, к кончикам пальцев. Я чувствовал, как пульсирует член в их ртах, как они принимают это, не останавливаясь, как их языки продолжают ласкать, высасывая последние капли.
Алёна сглотнула, не выпуская головку. Лера облизывала ствол, собирая остатки. Их лица были мокрыми, блестящими, и они улыбались — устало, довольно, счастливо.
Я лежал, тяжело дыша, и смотрел в потолок. В голове было пусто и легко, как после долгого, изматывающего, но невероятно прекрасного путешествия. Алёна и Лера прильнули ко мне с двух сторон, положив головы мне на грудь. Их дыхание постепенно выравнивалось, и я чувствовал, как их тела расслабляются, прижимаясь к моему.
За окном было темно, тихо, только редкие машины шуршали где-то внизу. Я смотрел в потолок, чувствуя, как по бокам дышат две девушки, и думал о том, что такие моменты запоминаются навсегда.
***
Минут пять мы лежали втроём на широкой кровати, прижавшись друг к другу, и я чувствовал, как постепенно тяжелеют веки, как тело наливается свинцовой усталостью. Алёна и Лера ещё перешёптывались о чём-то своём, иногда тихо посмеиваясь, но их голоса доносились будто сквозь вату.
Я смотрел на них сквозь полуприкрытые веки — их расслабленные тела, разметавшиеся по подушкам волосы, удовлетворённые улыбки. И вдруг меня накрыло. Тем отходняком, который знаком каждому, кто когда-либо переоценивал свои силы. «Бобик сдох!» Окончательно и бесповоротно.
Я дико хотел спать. Не просто спать — вырубиться, провалиться в чёрную яму без снов до самого утра, забыв о том, где я и что со мной было. Вчера Оля, потом сегодняшний марафон с Алёной и Лерой, минет, анал, смена поз, финальный двойной приём — всё это выжало меня досуха.
А ведь девушки могли бы остаться, ночь только перевалила за середину, на столе ещё полно выпивки и закуски... Но я не железный. Организм сказал своё веское слово, и спорить с ним было бесполезно.
Я приподнялся на локтях, чувствуя, как каждый мускул ноет от усталости. Посмотрел на стол, где сиротливо стояла почти полная бутылка вермута, горой возвышались конфеты в ярких обёртках, фрукты — яблоки, виноград, бананы — и печенье в раскрытой пачке. Всё, что мы купили в начале вечера, готовясь к долгой ночи, и почти не тронули. Потом перевёл взгляд на девушек. Алёна лежала, подперев голову рукой, и смотрела на меня с лёгкой улыбкой. Лера уткнулась носом мне в плечо и, кажется, уже дремала.
— Девочки, — сказал я тихо, стараясь, чтобы голос звучал не слишком виновато. — Я
Люблю