попробовала вылизать немного из киски Дженни после того, как он трахнул ее, - сказала Кэти, - и это сработало просто замечательно. И Дженни, и я получили свою дозу после одной порции. Возможно, в конце концов я захочу попробовать трахнуться с Энди разок, просто чтобы посмотреть, смогу ли я справиться с этим, но, возможно, я никогда этого не захочу, и он в любом случае не против. Я боялась, что он разозлится на нас за то, что мы солгали правительству, заявив, что я бисексуалка, а не лесбиянка, но это было не так. Нам повезло. И тебе тоже. Я искренне так считаю. Так и будет. Это все, что я могу тебе сказать, и у тебя все получится.
— Это немного шокирует, но приятно видеть, что все так открыто и позитивно относятся к своей сексуальной ориентации, - сказала Джейд. - И вас троих устраивает, что к вам относятся как к сотрудникам, а не как к членам семьи?
— Мы семья, - сказала Николетт, - но нам нравится быть сотрудниками. Дженни и Кэти преданы друг другу, а сперма Энди - это всего лишь часть их зарплаты. То же самое относится и ко мне, но мне особенно нравится быть покорной. И, кстати, об этом...
С этими словами Николетт вывела Уитни вперед. Она выглядела почти так же, как на фотографиях: кожа алебастрового оттенка, волосы цвета оникса, глаза цвета морской волны, смотревшие на него из-за больших круглых очков в толстой оправе. На ней была полупрозрачная белая шелковая блузка под серым блейзером, бюстгальтер темно-красного цвета, обтягивающий ее грудь размером с яблоко, отчетливо просвечивал сквозь ткань. На ней также была черная кожаная юбка, из-под которой выглядывали серые чулки. Она была ниже многих других девочек в семье, ростом где-то чуть больше 150 сантиметров, если ему нужно было угадать, и стройная, не настолько, чтобы выглядеть нездоровой, но, безусловно, самая худая из членов его семьи. (Энди сделал мысленную пометку настаивать на том, чтобы в будущем она ела здоровую пищу, а не морила себя голодом ради ее же блага.) Ее губы были накрашены помадой того же оттенка, что и нижнее белье, - ярко-красной, оттенка свежей крови, оттенка, который должен был вызывать как вожделение, так и дурные предзнаменования.
Рука Николетт лежала на спине Уитни, почти нежно подталкивая ее к Энди. Бледная девушка держала руки перед собой, скрестив запястья, как будто инстинктивно держала их в такой позе на случай, если их вот-вот свяжут веревкой. Ее ногти были накрашены в тот же цвет, что и губы. Ее черные волосы были зачесаны назад, туго стянуты на затылке в аккуратный пучок, а одна прядь выбилась и свисала вдоль лица.
Ее голова была слегка опущена, но глаза были подняты вверх, чтобы встретиться с его взглядом. - Эта шлюха очень рада познакомиться с тобой, хозяин, и надеется, что ты примешь ее в свой штат и в свою собственность. - В ее глазах горело больше вожделения, чем было даже в глазах Пайпер, когда она почти вслепую изнасиловала его при их первой встрече. - Она очень этого хочет.
— Я, э-э, я бы не стал приглашать тебя, если бы не хотел привести тебя в Дом Рука.
— Эта шлюха все понимает, хозяин, но во всем этом должно быть немного формальности и ритуала, а не просто взять эту шлюху под крыло твоего дома с улыбкой и рукопожатием.
— Это справедливо, Уитни. Так скажи мне, чего ты хочешь.
— Эта шлюха хочет, чтобы с ней не церемонились, хозяин. Чтобы ты надел на нее ошейник,
Весенний случай