В недавнем прошлом она явно была шикарной сукой, честное слово.
– Да ты шикарная леди! – сказал я вполне искренне.
– А то! – обрадованно ответила она и покачала задницей.
Немного притормозив, чтобы погладить собаку за ухом, Эмма зашла в клетку и присела передо мной на корточки. Деловито расстегнув ширинку, она извлекла сморщенного бойца и смело облизнула.
– Верка сказала, ты любишь девочек в ротик, – сообщила, соблазнительно улыбаясь, – А я, когда ещё летала, считалась лучшей специалисткой по этому делу. Даже показательные выступления на Ибице проводила, пилоты были в отпаде.
– Летала? – переспросил я.
– Ну, я ж не всю жизнь собаку на поводке вожу, – хихикнула Эмма. – Начинала стюардессой, летала много лет, потом вышла замуж и переехала к мужу в Германию.
– А почему теперь с собачкой? – уточнил я.
– Да как обычно, – махнула она рукой. – Муж сразу потребовал, чтобы я уволилась. Через пару лет развелись, а в немецкие стюардессы меня уже не взяли. Формально наговорили всякого, но на самом деле по возрасту.
– Ты шикарно выглядишь, – автоматически возразил я.
– Сейчас узнаешь, как я сосу! – пообещала Эмма. – Дважды была чемпионкой, пока не ушла из авиации.
Втянув мой хер в рот, чемпионка покрутила языком вокруг головки, довольно быстро заставив его подняться. Резкими движениями головы она несколько раз насадилась до самого корня и отстранилась, с гордостью глядя на результат трудов – недавно испуганный боец теперь гордо целился в носик бывшей стюардессы.
– А что за чемпионаты? – поинтересовался я, поглаживая возбуждённые соски Эммы.
– Да чисто междусобойчики, – призналась она. – Там, где длинные стоянки и приятный пейзаж, всегда собирается много экипажей, и пилоты по традиции устраивают массовую случку, чтобы сравнить стюардесс. А про лучших потом годами друг другу рассказывают, так что в авиации это довольно престижно.
– И на показательных чем удивляла?
– Я умею сосать по часам, – гордо блеснув глазками, заявила Эмма. – Поставь таймер в телефоне на любое время и кончишь ровно в нужную минуту. На Ибице мы тогда заводили огромные механические будильники!
– Вера что-то подобное обещала, – вспомнил я.
– А кто ж её научил, как ты думаешь? – возмутилась она.
Сама ситуация – а мы находились в металлической клетке, рядом с которой была пристёгнута полицейская собака, – уже перестала меня нервировать, но всё равно мало располагала к утончённым экспериментам по показательным минетам. Хуй стоял, спасибо полицайке, но внутренний настрой ещё оставался прежним.
– Слушай, – сказал я. – Я верю, что ты чемпионка, но настроение не совсем подходящее.
– Ты серьёзно? – обалдела она. – Мне уйти, что ли?
– Ну, не так кардинально, – улыбнулся я, толком не понимая, что сказать. – Просто к минету душа не лежит.
– А Верка сказала, что ты фанатеешь от минетов, – удивилась она.
– Ну, минеты мне за последнюю неделю как только ни делали, – пояснил я, выкручиваясь на ходу. – А вот полицаев я ещё ни разу не ебал.
– Аттракцион мы ещё успеем, – улыбнулся я. – До вылета много времени. Надень бронежилет, моя радость.
– Ну, ты и извращенец! – заржала она. – А когда аттракцион?
– Позже решим, – предложил я, глядя в её блядские глазки.
Хохочущая Эмма сбегала за бронежилетом, и я долго драл её раком, радуясь, что внезапное задержание обернулось шуткой. Пиздёнка была растянутой, но довольно голодной – хозяйка старалась играть вагиной, как в молодости, хотя практики в последние годы ей явно не хватало, так что процесс
Два поцелуя