юбке, на вырез свитера, на губы. И от этого взгляда внутри всё плавится.
— Ты очень красивая сегодня, — говорит он тихо, чтобы не слышали другие: — Я всё думал о тебе. Всю неделю.
Я смотрю в ответ. На его руки — те самые, что трогали меня. На его губы — что целовали. На его тело под рубашкой — которое я видела голым.
— Я тоже думала, — отвечаю честно.
Он улыбается — уголками губ, но глаза тёплые-тёплые. Берёт мою руку в свою, гладит пальцы.
По телу разливается жар.
Лена поднимает бокал:
— Ну что, выпьем за встречу?
Мы пьём шампанское. Я чувствую, как пузырьки щекочут горло, как лёгкое тепло разливается по телу. Паша не отпускает мою руку. Женя с Леной целуются в кресле, и я вижу краем глаза, как его рука забирается ей под платье.
В комнате пахнет свечами, парфюмом, возбуждением.
Я знаю, чем закончится этот вечер. И почему-то совсем не боюсь. Наоборот — жду. Очень жду.
***
Мы пили шампанское, болтали о всякой ерунде. Лена с Женей снова ворковали в своём кресле, то и дело, исчезая в поцелуях. Паша не отпускал мою руку, гладил пальцы, и от каждого его прикосновения по коже бежали мурашки.
Через полчаса Лена потянулась к своей сумке и вытащила знакомый свёрток.
В прошлый раз я стеснялась, боялась, зажималась. А сейчас... сейчас я смотрела на неё и чувствовала только предвкушение. Лёгкое, сладкое, щекочущее изнутри.
Она протянула косяк мне — первая, без вопросов.
— Для тебя, моя хорошая. Расслабься и получай удовольствие...
Я затянулась, задержала дым в лёгких, выдохнула. Голова отозвалась приятным туманом, тело расслабилось, мышцы будто растаяли. Я передала косяк дальше и откинулась на спинку дивана. Смотрела, как дым плывёт к потолку, как мерцают свечи, как Лена с Женей передают друг другу косяк, касаясь губами одного и того же места. И чувствовала себя... своей. Здесь, в этой комнате, с этими людьми. Без страха, без стеснения, без дурацких мыслей о том, что правильно, а что нет.
Мы целовались с Пашей, и я таяла. Его руки уже не стеснялись — гладили спину, спускались ниже, сжимали ягодицы. Я чувствовала, как он хочет меня — через джинсы, через всё. И сама хотела. Безумно, отчаянно, до дрожи в коленях.
— Пойдём? — шепнул он, кивая на диван.
Я кивнула.
Мы не пошли — мы перетекли туда, не разрывая поцелуя. Я села на край дивана, Паша опустился рядом, его руки уже стягивали с меня свитер. Я помогла — стянула через голову, отбросила. Лифчик полетел следом. Он смотрел на мою грудь, и в его глазах горело такое желание, что у меня внутри всё переворачивалось.
— Красивая, — выдохнул он, припадая губами к соску.
Я запрокинула голову, застонала. Его язык кружил, дразнил, покусывал. Руки расстёгивали мои джинсы, стягивали их вместе с трусами. Я осталась голой, разгорячённой, готовой ко всему.
— Ложись, — сказал он, укладывая меня на спину.
Я легла, раздвинула ноги, приглашая. Но он не торопился. Он смотрел на меня — всю, целиком. Его взгляд скользил по моему телу, и я чувствовала этот взгляд физически — как прикосновение.
— Я хочу в ротик, — сказал он просто.
Я кивнула. Слова были не нужны.
Он встал на колени у моего лица, навис надо мной. Его член оказался прямо перед моими губами — твёрдый, горячий, с прозрачной капелькой на головке. Я открыла рот, высунула язык, лизнула эту капельку. Солёная, терпкая.
Я взяла его в рот — глубоко, сразу, почти до корня. Он застонал, запрокинув голову. Я двигала головой, работала языком, рукой помогала снизу.
Первая любовь и взрослые шалости (Главы 1 - 2)