как к стене. Я чувствую, как чужие тела давят со всех сторон — плечи, бёдра, спины. Запах пота, мокрой одежды, кофе и сигаретного дыма из чьего-то пальто ударяет в нос. Я пытаюсь держаться за поручень высоко, чтобы не упасть при следующем толчке, и повторяю про себя, как заклинание: «Сегодня всё будет по-другому. Юбка длинная. Я не та вчерашняя Мика. Я обычная, незаметная, защищённая. Я не позволю. Я не позволю. Я не позволю».
Но руки находят меня почти мгновенно. Будто они ждали именно меня с самого утра.
Сначала одна ладонь — тяжёлая, горячая — ложится на мою попу поверх юбки. Я вздрагиваю всем телом, сжимаю бёдра так сильно, что мышцы начинают ныть. «Нет… пожалуйста… только не сегодня… я же сделала всё правильно…» Вторая рука приходит сбоку, под юбку, пальцы ползут по внутренней стороне бедра медленно, уверенно, как будто имеют полное право. Они отодвигают край трусиков, касаются клитора и начинают тереть — круговыми, настойчивыми движениями. Точно так же, как я делала утром в кровати. Точно так же, как с баллоном в душе.
Тело предаёт меня мгновенно. После всего, что было дома — после двух оргазмов от собственных пальцев, после того, как я сама трахала себя холодным металлом, — я слишком чувствительная. Клитор набухает за секунды, становится горячим и пульсирующим. Влага появляется предательски обильно, течёт по пальцам мужчины, пропитывает трусики. Я чувствую, как она стекает по внутренней стороне бедра, горячая и стыдная.
«Почему… почему я снова мокрая? — кричит разум внутри меня. — Я же ненавижу это! Я плакала в душе, я ненавидела себя, я хотела умереть от стыда… а тело… тело снова течёт. Оно хочет. Оно требует. Я отвратительная. Я уже не человек. Я просто дыра, которая течёт от одного прикосновения. Я сломалась ещё утром. Я уже не могу остановиться. Я ненавижу себя. Я хочу исчезнуть».
Пальцы раздвигают меня шире. Холодное, гладкое яйцо вибратора прижимается к входу и входит легко — я слишком мокрая, слишком готова. Щёлк. Низкое жужжание начинается внутри, прямо на самой чувствительной точке. Каждый толчок поезда усиливает его, передаёт вибрацию по всему телу — от живота до кончиков пальцев. Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу окна, чтобы не упасть. Ноги дрожат, колени подгибаются. Первый оргазм накрывает меня через минуту — тихий, судорожный, стыдный. Внутри всё сжимается вокруг вибратора ритмичными спазмами, сок течёт горячей струйкой по бёдрам, пропитывая край юбки. Я кончаю стоя, в полном вагоне, и чувствую, как тело выгибается само, как дыхание сбивается, как слёзы уже текут по щекам.
«Я кончила… снова. От чужого вибратора. В вагоне. Я сама виновата. Я могла бы закричать, могла бы вырваться, ударить, но я стою и кончаю. Потому что тело хочет. Потому что утром я уже сломалась сама. Я уже не могу сопротивляться. Разум кричит “нет”, а тело… тело наслаждается. Я ненавижу это тело. Я ненавижу себя. Но… боже… как же хорошо… Нет! Нет! Я не должна так думать!»
Один из мужчин вытаскивает пальцы. Они блестят перед моим лицом — мокрые, липкие, покрытые моими соками. Он подносит их к моим губам, размазывает по ним медленно, будто хочет, чтобы я почувствовала свой собственный запах и вкус.
«Видишь? — Словно говорят они мне. — Ты уже течёшь. Смотри, как ты мокрая. А ещё утром говорила себе, что сегодня будет по-другому. Ты лгала себе. Ты уже наша. Твоё тело уже наше».
Слёзы текут по щекам горячими дорожками. Я мотаю головой, но молчу. Голоса нет. Страх душит горло.
Мои родственницы