они меня без особого удивления — видимо, уже были в курсе. Однако это не помешало им смотреть на меня так, будто я сошла с картинки мужского журнала.
Худой солдат — рядовой по званию, противный, в засаленном кителе, — взял из моих рук паспорт, открыл разворот с фотографией и замер в ожидании.
— Диктуй, — сидевший за столом ефрейтор в очках взял ручку, не сводя с меня довольных глаз.
— Васильева Алёна Евгеньевна. Двадцать пять лет. Замужем. Муж: Васильев Сергей.
Ефрейтор оживился:
— Так вы жена нашего сержанта? Вот удача-то.
Я их почти не слышала.
Все мысли были о муже. Как можно было так меня подставить? Почему нельзя было хотя бы письмо оставить? Как вообще можно уйти в наряд, не проверив прогноз погоды?
Я была вне себя. Злость кипела, и вместе с ней — страх. Всё ли с ним хорошо?
И ещё эта улыбка их командира.
Мне вернули паспорт.
— Диктуй следующие данные.
— Волосы каштановые, длинные, прямые. Глаза зелёные...
Ефрейтор записывал, но глаза его были не в бумагах. У меня пересохли губы. Я провела верхней губой по нижней, смачивая их. Даже это не прошло мимо его взгляда.
— Раздевайтесь, Алёна.
— Что?
Ефрейтор смотрел на меня так, будто ничего странного не сказал. Разве что с долей ехидства.
— До нижнего белья. Нужно провести процедуру взвешивания. Понимаете, Алёна, мы тут не делим личный состав на мужчин и женщин. Все едины. Стандартные процедуры.
— Для взвешивания?
— Чтобы ничего не мешало, — добавил он, чуть растягивая слова. — Одежда добавляет вес. Нам нужны точные данные. К тому же сразу после всех процедур вам выдадут форму. В гражданском нельзя передвигаться по территории.
И какие у меня варианты? Послать их к чертям? На КПП ночью холодно спать, даже в куртке. Путь к тёплому помещению и еде лежит через этих двоих.
Я сняла свитер и тёплые джинсы, аккуратно сложила на рядом стоящий стул.
Их взгляды споткнулись.
Длинные стройные ноги в чулках, доходящих до середины бедра. Узкая талия. Чёрное кружево трусиков — полупрозрачных, сквозь которые угадывался тёмный треугольник внизу живота, манящий, аккуратно выбритый. Лифчик плотно облегал грудь третьего размера, соски затвердели от холода и проступали сквозь тонкую ткань. Выше — длинная шея, влажные губы и ярко-зелёные глаза, смотревшие на них растерянно и беззащитно.
По коже побежали мурашки. То ли от холода, то ли от их взглядов — липких, ощутимых почти как прикосновение.
Я надеялась на мизерный шанс, что где-то поблизости найдётся место, где мы с мужем сможем уединиться после долгой разлуки. Потому и надела это бельё. Сюрпризом. Но вокруг, как выяснилось, только лес. И теперь я стояла перед ними — раздетая, в одном кружеве, и они смотрели так, будто перед ними материализовалась женщина, которую можно трахать глазами бесконечно.
Я понимала их шок. Столько времени взаперти, без женского тепла. Без порно, без связи с внешним миром. А тут я — в белье, которое ничего не скрывает, а лишь подчёркивает, пахнущая духами и женским телом, от которого за километр веет чем-то тёплым и запретным.
Рядовой сглотнул. Я видела, как дёрнулся его кадык. Рука его скользнула в карман форменных брюк, и он там, нелепо пытаясь это скрыть, сжимал член — но получалось плохо, слишком заметно.
Ефрейтор сидел неподвижно, только ручка в его пальцах замерла над бумагой. Он смотрел на мои бёдра, на кружево, на то, как чулки обтягивают ноги. Дышал он заметно глубже, чем минуту назад.
Я невольно сжалась, стараясь прикрыться. Но было видно: мысленно они меня уже трахали. Оба. Не по разу.
Я догадывалась, что они хотят выжать из этой ситуации максимум.
Отойдя от оцепенения, рядовой наклонился к ефрейтору
Пожилые любовницы