Миссис Питерсон — странная дама, известная своей требовательностью и какой-то дезорганизованностью. Её рыжеватые волосы вечно в беспорядке спадают на наспех накрашенное лицо. Она носит кучу ярких нарядов, и сегодня на ней пестрое платье в цветочек и широкополая шляпа от солнца, несмотря на мороз за окном. Вкусы у неё эксцентричные, а методы преподавания зверские.
— Теперь будем читать текст по цепочке. Кларк, начни-ка ты.
Кларк — один из тех смазливых футболистов, которых я обычно стараюсь игнорировать. Он из тех детей, чей пик придется на выпускной класс, а остаток жизни он проведет, пытаясь пересказать свои былые подвиги. Я сижу в ряду прямо за ним и раньше частенько залипал, глядя на его затылок с волнистыми светлыми волосами. Поэтому мне кажется, что я его знаю, хотя мы никогда не разговаривали.
К моему удивлению, Кларк оказывается способен читать и справляется вполне прилично. Браво. Текст забит нудными подробностями про Аббасидский халифат, и нас наверняка заставят всё это зазубрить. Курс вроде как про всемирную историю, но при таких темпах я сомневаюсь, что мы доползем до современности к концу года. Нам повезет, если до Ренессанса доберемся, учитывая, как дотошно она разжевывает каждую тему. Это, бесспорно, мой самый сложный предмет, и я понятия не имею, зачем на него подписался. Это мой первый продвинутый курс, и я думал, что все байки о его сложности — просто страшилки для идиотов. Я ошибался. Сейчас у меня шаткая четверка с минусом, а я в жизни не получал ничего ниже пятерки. Это пугает, и я молюсь, чтобы в конце семестра нам натянули баллы.
Спустя минуту чтения Кларка миссис Питерсон прерывает его, чтобы объяснить отрывок, и просит соседа продолжить. В этот момент мне становится не по себе. С каждым разом, когда очередной ученик заканчивает читать и очередь передается дальше, моя тревога растет. Я чувствую себя оленем на дороге, на которого несется машина — всё ближе и ближе к неизбежному. Она же не вызовет меня, да? Она ведь не ждет, что я буду читать вслух? Мама же сказала, что всех учителей предупредили...
— Так, Джоанна. — Она кивает мне, указывая на учебник. — Страница 262, в самом низу. — Произносит она это нетерпеливо, будто уверена, что я не слушал.
Щеки вспыхивают пунцовым, я смотрю на неё умоляющим взглядом, но она просто не понимает. Кое-кто из учеников уже начинает хихикать, пока я жестикулирую, указывая на горло и губы, и беззвучно шепчу: «Я не могу». К этому моменту большинство ребят в классе уже ржут в голос, как стая гиен. Пытаюсь сохранять спокойствие, изо всех сил сдерживая слезы. Первый день — и я уже посмешище. Фрик, который использовал камень желаний, чтобы наколдовать себе вагину и инвалидность. Шикарно.
Наконец до неё доходит. Видимо, она забыла про эту часть моего «состояния». Но к этому моменту уже слишком поздно. Я хочу провалиться сквозь землю... вжаться в спинку стула, стать невидимым и никогда не возвращаться.
— Прости, — говорит она после минутной заминки. Её лицо горит от стыда так же, как и мое. С искренне виноватым видом она перескакивает через меня и просит девчонку по соседству начать чтение.
К счастью, вскоре звенит звонок. К этому времени я уже с трудом подавляю рыдания. Слезы стоят в глазах, готовые хлынуть по щекам, но я знаю, что истерика только всё усугубит. Меньше всего мне хочется устраивать еще одну сцену. Моя жизнь и так превратилась в гребаную катастрофу, и это целиком моя вина. Я это заслужил.
Последнее лето в деревне