я, мама, Саша, Юля, — и тишина была тёплая, как одеяло.
— Саш, — позвала я.
— Ммм?
— А ты? Ты хочешь?
— Я уже... — он замялся. — Я когда делал, сам кончил. Просто так. Без рук.
— Как это? — удивилась Юля.
— Не знаю. От того, что вы обе... и она... — он кивнул в сторону мамы. — Просто переполнился.
— Бывает, — кивнула мама. — У чувствительных людей.
Юла приподнялась на локте, посмотрела на него:
— Саш, а ты знаешь, что ты уникум?
— Почему?
— Потому что мужиков, которые умеют языком так, как ты сегодня, — единицы. А ты никогда не учился. Просто смотрел порно и повторил.
— Я старался, чтобы вам было хорошо, — сказал он просто.
— И нам было, — подтвердила я. — Очень.
Мама вдруг села.
— Я вина принесу, — сказала она. — Хочется ещё.
— Татьяна Викторовна, — Юля засмеялась. — Вы пьянее, чем мы все, вместе взятые.
— И что? — мама встала, совершенно голая, и пошлёпала на кухню. — Я заслужила.
Мы смотрели ей вслед. В свете торшера её фигура казалась молодой, почти девичьей.
— Тань, — сказала Юля тихо. — Твоя мама — огонь.
— Знаю, — улыбнулась я. — Всегда знала. Но чтобы так...
— Жизнь заставила, — философски заметила Юля. — Десять лет одной — это срок. А она женщина красивая, ухоженная. Кому это надо?
Мама вернулась с бутылкой вина и четырьмя стаканами. Поставила на пол, разлила.
— Давайте, — сказала она. — За нас. За то, что мы есть друг у друга.
Мы выпили. Вино было кисловатым, домашним — мама сама делала из своей смородины.
— А знаете, — сказала она задумчиво. — Я ведь завидовала Юле.
— Мне? — удивилась Юля.
— Тебе. Ты такая свободная. Делаешь что хочешь, с кем хочешь. А я всю жизнь в рамках. Школа, дом, дочка. И казалось — это правильно. А сегодня поняла: правильно — это когда хорошо.
— И вам хорошо? — спросил Саша.
Мама посмотрела на него долгим взглядом.
— Мне очень хорошо, Саша. Спасибо тебе.
Она наклонилась и поцеловала его в лоб, как ребёнка. Потом в губы — уже не как ребёнка.
— Ложись, — сказала она. — Спать. Завтра будет новый день.
— А что завтра? — спросила я.
— Завтра... — мама задумалась. — Завтра я покажу Саше, как правильно подкладки в лифчик ставить. И как ходить, чтоб натурально было. Если он хочет, конечно.
Саша кивнул, уже засыпая.
— Хочу.
Мы улеглись. Я прижалась к Саше с одной стороны, мама — с другой. Юля устроилась в ногах, положив голову мне на колени.
— Спокойной ночи, — сказала мама.
— Спокойной, — ответили мы хором.
И заснули. Вчетвером. Как одна семья. Странная, неправильная, счастливая семья.
***
Солнце било прямо в глаза сквозь тонкие занавески. Я застонала, перевернулась на другой бок и тут же пожалела об этом — голова взорвалась болью, во рту было как после войны, а всё тело ломило, будто я разгружала вагоны.
Рядом заворочался Саша. Он лежал на спине, раскинув руки, и его накрашенное лицо теперь напоминало картину абстракциониста — тени размазались до ушей, помада съехала на щёку, тушь образовала чёрные круги под глазами.
— Ох, — простонал он, не открывая глаз. — Что это было?
— Война, — прохрипела я. — И мы проиграли.
С другого края дивана донеслось хихиканье. Юля сидела, обмотавшись простынёй, и смотрела на нас с весёлым ужасом.
— Девочки, — сказала она. — Вы на себя посмотрите. Мы на съёмочной площадке фильма ужасов.
Я приподнялась на локте, оглядела себя. На мне была только мамина футболка, которую я натянула среди ночи, когда замёрзла.
Запретная любовь