любимыми женой и дочерью, ведь именно ради них он и трудится без устали.
По дороге домой он заметил, как город постепенно просыпается: загорались первые огни в окнах, люди спешили на работу, а где-то вдали слышался щебет птиц. Максим улыбнулся — несмотря на все трудности, жизнь продолжается, и в ней есть место счастью и любви.
Приближаясь к знакомому повороту, ведущему к его дому, Максим почувствовал, как веки снова тяжелеют. Он включил левый поворотник, но из-за навалившейся усталости не заметил несущийся на огромной скорости автомобиль, который вылетел из-за поворота. Удар был сильным. Раздался скрежет металла, сработали подушки безопасности, и Максима отбросило вперёд. В глазах потемнело, а в ушах звенело.
Когда он пришёл в себя, вокруг уже суетились люди. Его вытащили из искорёженного Geely Monjaro. Боль пронзила всё тело. Он слышал обрывки фраз: «Скорая уже едет», «Серьёзные травмы», «Склифосовского».
Второй автомобиль, спортивное купе, был смят в лепёшку. Из него вытаскивали двух парней и девушку. Они не были пристёгнуты, и последствия для них были куда более печальными. Максим, несмотря на боль, успел увидеть их безжизненные лица.
Врачи скорой помощи быстро оценили его состояние: переломы рёбер, сотрясение мозга, многочисленные ушибы. Его бережно погрузили на носилки и отправили в Склиф. В голове Максима промелькнула мысль об Анюте и Катюше, о том, как они ждут его дома. Он закрыл глаза, надеясь, что всё это лишь страшный сон.
В палате больницы Склифосовского было тихо, лишь изредка прерываемое приглушёнными голосами медперсонала и звуками аппаратуры. Максим лежал на кровати, чувствуя тяжесть боли в каждом движении, но главное — он был жив. Аннушка сидела рядом, держала его за руку, её глаза блестели от слёз, но в них горела надежда и любовь.
— Как ты меня напугал, — прошептала она, не отрывая взгляда от его лица. — Не делай так больше, пожалуйста.
Максим попытался улыбнуться, но боль заставила его поморщиться.
— Я обещаю, — тихо ответил он. — Всё будет хорошо. Ради вас с Катей я должен выздороветь.
За окном медленно таял утренний туман, и лучи солнца, пробиваясь сквозь стекла, наполняли палату теплом и светом — символом новых надежд.
В этот момент в палату вошёл врач — молодой, но уверенный в себе мужчина.
— Максим Владимирович, — начал он, — ваши переломы серьёзные, но без осложнений. Сотрясение мозга потребует наблюдения, но, к счастью, тоже без осложнений. Главное сейчас — покой и постепенное восстановление. Мы будем делать всё возможное.
Анна вздохнула с облегчением, а Максим почувствовал, как груз тревог немного спал.
В следующие дни к нему часто приходили друзья и коллеги. Настя и Сергей привезли свежие фрукты и рассказывали новости из жизни семьи, стараясь поддержать его дух. Аннушка не отходила ни на шаг, заботливо помогая ему с каждым мелким делом.
Катюша, хоть и маленькая ещё, ей шёл шестой год, словно чувствовала, что папа рядом, и часто тихо сидела у кровати, держа его за палец.
Максим понимал, что впереди долгий путь, но теперь он знал точно — он не один. Его семья, друзья, любовь и поддержка станут опорой в этом испытании.
Но в один из дней в сопровождении лечащего врача в палате появился посетитель в форме.
– Максим Владимирович, здравствуйте. Я, майор Осташко Нестор Петрович, старший следователь. В соответствии со статьёй 146 УПК РФ мной возбуждено уголовное дело по ДТП со смертельным исходом. Я вынужден Вам сообщить, что по предварительному заключению, Вы определены виновником смертельного происшествия, повлёкшем смерть двух и более лиц. Пока мне нужно опросить вас о известных вам обстоятельствам происшествия.
Максим почувствовал, как холод пробежал по спине. Он посмотрел на Анну,
Unforgiven