в хосписе, что уйду в тридцать лет. Нет смысла продолжать после собственного дня рождения. У меня большие планы на жизнь вне октагона. — Кира посмотрела на Ноа и улыбнулась ему. — Хочу поблагодарить Маркуса Наварро за то, что обучил меня бразильскому джиу-джитсу и сделал этот финал возможным. Прости, что заставила тебя переехать на север только ради того, чтобы уйти на пенсию.
— Последние два года стали подарком для меня и моей семьи, Хильдр. Спасибо, что позволила нам стать частью этого пути. — Маркус улыбнулся.
Его семья? Надеюсь, он не сболтнет лишнего. Кира по-прежнему хотела оградить тренера и его мужа от лишнего внимания.
— Похоже, в Майами я теперь не вернусь. Придется моему залу начинать принимать заявки от других бойцов. Строка о подготовке чемпионки к титульному бою будет неплохо смотреться в резюме. — Маркус рассмеялся, и в зале раздались ответные смешки.
— Знали ли вы, что в противоположном углу будет Селеста Фитцпатрик? — спросил лысеющий журналист.
— Нет. Это стало сюрпризом. Признаться, половину первого раунда я была сама не своя. Потребовалось несколько крепких ударов от Рины, чтобы я пришла в себя. Так что спасибо тебе за это.
— Всегда рада помочь, — пожала плечами Рина, вызвав очередную волну смеха.
Люди, далекие от мира единоборств, часто не понимали, как два человека, которые избивали друг друга час назад, могут теперь быть так дружелюбны к своему сопернику. Помогало то, что между бойцами существовало огромное уважение, но Кира не раз ловила себя на том, что после поединков зависает в баре с бывшими соперницами. Годы тренировок и постоянных разъездов создавали между ними много общих интересов.
— Лига заставила нас поклясться в секретности перед боем. Они хотели увидеть реакцию Киры, когда я появлюсь в углу Рины, — произнесла Селеста, и представитель лиги, кажется, поспешил отстраниться от микрофона, стремясь спрятаться в тени.
— Селеста – невероятный тренер. Дедушка Хельвиг, Селеста Фитцпатрик и Маркус Наварро в той же степени ответственны за мои достижения, что и я сама.
— Мы были друг для друга чем-то большим, Кира, — Селеста наклонилась к микрофону, оставляя этот прозрачный намек висеть в воздухе.
— Что это значит, мисс Фитцпатрик? — Леон Ласситер тут же ухватился за возможность.
— Я смотрела ту пресс-конференцию несколько недель назад. Вы и мистер Грин, похоже, не верили, что Кира бисексуальна, только потому, что она не называла имен. Черт, после того поцелуя с мистером Алджером вы, вероятно, укрепились в своем скепсисе еще сильнее. Я намерена исправить эту несправедливость сегодня вечером. Вы хотели имен? Я. Мое имя. — Селеста откинулась на спинку стула. — Мы с Кирой встречались семь лет.
— Вы заявляете, что тоже бисексуальны, мисс Фитцпатрик? — спросил мистер Грин.
— Я? Черт возьми, нет. Кира – да. Что касается меня, я лесбиянка. — Селеста достала что-то из кармана и надела на безымянный палец левой руки. — Два года назад я довольно грубо разорвала наши отношения, и сожалею об этом. Но я больше не собираюсь скрывать, кто я такая. Я хочу поблагодарить мою жену, Юми, за то, что она дала мне силы жить в согласии со своей правдой. И если я смогу стать примером мужества для нашей дочери Кохару, тем лучше.
— Она просто потрясающая племянница, — с улыбкой вставила Рина. — И это логично, учитывая, что у нее такие классные мамы.
— Кира, это что-то меняет для вас? — спросила мисс Уоттс.
— Нет. Разве что теперь у пары человек в этом зале будет имя, чтобы посплетничать. — В зале раздались смешки. — Два года
Коммандировка. Часть II