как только они будут приняты во внимание, к ним будет применяться правило повторного разбирательства. Преступнику больше никогда не могут быть предъявлены обвинения.
Двое преступников, сидевших передо мной на скамье подсудимых в моем суде, только что отказались от своего права на беспристрастное разбирательство.
Когда мы наполнили бокалы, пришло время привлечь внимание к их маленькой шараде.
— Итак, моя дорогая Элизабет, - сказал я, - если ты не трахалась со стариной Джимбо, когда исчезала на несколько дней, когда меня не было дома, то с кем же ты трахалась?
— Возможно, Джим тоже хотел бы получить ответ на этот вопрос, если, конечно, это был не он.
— Я не трахалась, как ты грубо выразился, ни с кем, - сказала она, изобразив негодование, чтобы скрыть смущение от того, что ее застукали за этим занятием. - Мне просто нужно было немного времени побыть одной.
Ее покрасневшее лицо доказывало, что она лжет. Она не была опытной лгуньей, и смущение было ее признаком.
— О, прости, - сказал я. - Но после сегодняшнего утра ты можешь понять, почему я мог прийти к такому выводу. Я просто не могу понять, почему ты ждала, пока я уйду. Я был бы рад присмотреть за девочками, чтобы ты могла побыть немного одна. Тебе нужно было только попросить.
Сменив тему, я предположил, что для наших бесед не помешало бы что-нибудь покрепче кофе. Я спросил своих гостей, не хотят ли они чего-нибудь выпить.
— Может быть, шерри? – спросил я. - Я помню, что старина Берт, который был последним управляющим лесопилки, держал свой шерри в холодильнике. Он приглашал тебя зайти выпить, если ты проходила мимо во время утреннего чаепития. Может, он и был алкоголиком, но держался молодцом. Он доставал бутылку из холодильника и подавал ее тебе в настоящем хрустальном бокале для хереса.
— Как насчет того, чтобы ты взяла хрустальные бокалы, - сказал я Лиз, - а я принесу шерри. Оно не будет охлажденным, но мы можем использовать его для тостов за Берта. Он, наверное, уже выпил свой последний бокал до дна.
— Не думаю, что это хорошая идея, Мэтт, - сказала Лиз. - В конце концов, Джеймс и Хуанита могут не захотеть пить херес в такое время суток.
— Я бы с удовольствием выпила стаканчик хереса, - сказала Хуанита. - Я думаю, это замечательная идея. А как насчет тебя, Джим? Тебе не кажется, что это отличная идея? - Я заметил, что она использовала сокращение Лиз от его любимого имени и сделала на нем ударение.
— Я не возражаю, - сказал он.
— Отлично, - сказал я, снова хлопая в ладоши, давая им понять, что я, возможно, просто радуюсь разрешению того, что было краткой семейной заминкой. Я встал, чтобы достать бутылку хереса из-за стойки бара.
— Давай-давай, - сказал я Лиз, отодвигая для нее стул, чтобы она могла встать. - Они на подносе в стеклянном шкафчике. Принеси весь поднос. Так я смогу выбрать нужные бокалы. Ты же знаешь, что всегда их путаешь.
Она направилась к шкафу, как будто на ней были свинцовые башмаки. Она знала, что что-то происходит, но не была уверена, что именно. Она вернулась к столу с четырьмя бокалами: двумя для шерри и двумя для портвейна.
Я взяла два бокала для портвейна и отнес их обратно в шкафчик, чтобы заменить на бокалы для хереса. Лично мне было абсолютно все равно, какие бокалы мы использовали, но мне нужно было убедиться, что поднос стоит не там, где ему положено быть.
— Где поднос, Лиз? - Спросил я, возвращаясь к столу с
РЕАЛЬНОСТЬ...