по-вашему, на меня позарится только обреченный? Понятно...
—Гермиона, ты такая бука иногда, — усмехнулась Парвати и начала щекотать бок, пытающейся вырваться из переплетения тел Гермионы.
«Помощь» Парвати и Лаванды оказалась удивительно эффективной. Лаванда, со своим талантом к сплетням и наблюдению, стала шпионом, сообщая, когда Гарри свободен, в каком он настроении, с кем его видели. Она роняла при Поттере фразы о том, что Гермиона нравится тому или иному парню. Она задавала ему невинные вопросы о Гермионе, заставляющие его по-новому взглянуть на старую подругу. Парвати, с её обаянием и умением быть в центре внимания, создавала ситуации, где Гермиона и Гарри оказывались рядом, но без давящего присутствия Рона. Они работали как слаженная команда, и Гермиона, наблюдая за этим, испытывала смешанное чувство благодарности и смущения от того, что её любовную жизнь курируют две девушки, с которыми она регулярно занимается сексом.
И это сработало. Гарри, который, видимо, всегда видел в ней лишь лучшую подругу и голос разума, начал смотреть на неё иначе. Наверное, он и сам не понимал, как это произошло. Но однажды после совместной подготовки к тесту по Защите он неловко спросил, не хочет ли она сходить с ним в «Три метлы» в следующую поездку в Хогсмид. Не как друзья. Как свидание.
Рон, узнав, что Гарри и Гермиона встречаются, отреагировал предсказуемо — смущённым хмыканьем, ревнивым ворчанием и общим видом загнанного в угол тролля. Но тут в дело вступила Лаванда. С присущей ей простой и прямой манерой она заявила, что Рон ей нравится, и предложила ему сходить куда-нибудь. Рон, ошеломлённый вниманием одной из самых красивых, по его мнению, девушек школы, моментально забыл все претензии к Гарри. Теперь у него не было причин жаловаться. Все были при деле.
Так у Гермионы началась новая, публичная жизнь. Жизнь, в которой она была девушкой Гарри Поттера. Они ходили на свидания, держались за руки по коридорам, целовались в укромных уголках замка. Это было романтично, нежно и... правильно. Именно таким, как она всегда, в глубине души, и представляла себе отношения с ним. Он был заботливым, немного неуклюжим, и его зелёные глаза светились таким тёплым, искренним чувством, когда он смотрел на неё, что у неё перехватывало дыхание.
И вот наступил тот вечер. Гермиона провела Гарри к Выручай-комнате. Она подготовила всё заранее: комната приняла вид уютного будуара с небольшим столиком, накрытым для ужина, мягким ковром, тёплым светом и, конечно, большой кроватью под балдахином.
— Я знала, что ты оценишь, — улыбнулась она, чувствуя, как сердце колотится.
Они ужинали, разговаривали о чём-то неважном, смеялись. Потом заиграла тихая музыка — ещё одна просьба, исполненная комнатой. Они танцевали, медленно, прижимаясь друг к другу. Гермиона чувствовала тепло его тела, твёрдость его мышц под рубашкой. И это тепло было другим, чем тепло Парвати или Лаванды. Оно было мужским, и от него исходило чувство защищённости, а не власти.
Потом они целовались. Сначала нежно, затем страстнее. Одежда начала спадать на пол. Когда они остались обнажёнными, Гарри замер, его взгляд скользнул по её стройному телу с восхищением и... неуверенностью.
— Гермиона, я... я никогда не...
— Я знаю, — тихо сказала она, беря его за руку и подводя к кровати. — И я тоже. Но мы всё сделаем правильно. Я всё изучила.
Она действительно изучила. Заклинание для смазки, и чтобы не было больно. Надёжное противозачаточное заклятье. Теорию. Практику... ну, не совсем в этом, но в близости другого рода она теперь была экспертом. Она руководила процессом мягко, но уверенно, успокаивая его, направляя. Когда он вошёл в неё,
Девочка из Костромы