установок - всё рассыпалось в прах под натиском этой простой, животной силы. Она пыталась оттолкнуть его, но её руки упирались в его мощную, как у быка, грудную клетку и бессильно скользили по ней.
Отрицательно мотающую головой Валю он понял по-своему:
— Не девственница? – Гиви был явно раздосадован, - Такая молодая и уже такая плохая?
— Я... я, да! – Валя активно закивала головой, пытаясь сказать, что она ещё целочка. Может быть хоть это её спасёт. Вот только вслух проговорить, стыдное слово сначала постеснялась, а совсем скоро стало слишком поздно.
Продолжая придерживать затылок Валентины, Гиви слюняво прижался к её губам и пропихнул между ними язык. Рука его всё также продолжала шерудить между её ног, пытаясь окончательно разобраться с трусиками и ощупывая покрытые редкими волосами половые губы.
— М-ммм! – пыталась мотать головой Валя, но сильный мужчина даже не замечал попыток девчонки.
Как между ног вместо руки оказалась головка полового члена она даже не заметила. С утробным хыканием мужчина дёрнулся ей навстречу. Резкая боль пронзила девушку, и она обмякла, понимая, что теперь она ничем не отличается от Нади, Оли и Лены, которые нашли на этих южных берегах «приключения» и теперь не смогут выйти замуж, как честные девушки. И ведь её никуда не тащили насильно. Она сама пришла сюда, где в паре сотен метров они располагались днём.
Обычная кухня, где он месил тесто. Пахло тестом. И им самим. Теперь пахнет ею - её страхом, болью, унижением. А её теперь месит он, продолжая нырять своей колотушкой внутрь Валиного тела, продолжая рвать, то, что не порвал первым сильным ударом.
Он двигался внутри неё, и с каждым движением она чувствовала, как рвётся что-то не только в теле, но и в душе. Это было не похоже на то, о чём она читала в тайком прочитанных книжках. Не было страсти, не было нежности. Была только физиология - грубая, безличная, довлеющая. Влажное хлюпанье, его хриплый стон, её сдавленный всхлип, когда она прикусила губу до крови, лишь бы не закричать.
Потом он затих, тяжело прижав её к себе. Он был мокрым, липким. И она была мокрой и липкой. От пота, от крови, от него. Его член больше не распирал её изнутри, упираясь в живот. Из него толчками брызгала скользкая субстанция и стекала вниз по лобку, путаясь в волосах.
Наконец Гиви оторвался от Вали. Поднялся, потянул штаны и только сейчас обратил внимание на испачканный кровью не до конца опавший член и стол:
— Эй! Ты что? Я же тебя спросил? Пачиму не сказала, что целка? – вот только в его тоне не было заботы или жалости к Валентине. Наоборот, голос лучился довольством от того, что получилось порвать очередную русскую дурочку, - Хоть бы подстелил чего-нибудь, а теперь стол отмывать придётся. Ты чего, не понимаешь, что у меня тут продукты лежат? Слазий давай! – теперь он даже попытался обвинить Валю в том, что произошло.
Смотрел на неё свысока, пока она, не в силах поднять глаз, пыталась прикрыться, торопливо застёгивая пуговки на блузке, которая оказалась полностью распахнутой, выставляя напоказ крепкие, хоть и пока не большие девичьи груди.
Он повернулся к раковине, будто ничего особенного и не произошло. Включил воду и принялся отмывать свой орган, больше не обращая на Валю внимания.
Однажды вечером.