они брались за игрушки из коробки. Томми держал телефон, а Итан, стоя на коленях между её разведенных ног, размахивал розовым дилдо перед камерой, словно ведущий рекламного ролика.
— Внимание, дорогие зрители! — его голос звучал неестественно бодро, как у продавца на рынке. — Сегодня мы тестируем новую модель «Тоня Кенсингтон»! Три рабочих отверстия, анатомическая точность, идеально подходит для семейного использования!
Итан щёлкнул выключателем вибратора, и тот загудел в его ладони. Оргазмы она тоже перестала считать — они наступали неожиданно, против её воли, заставляя тело выгибаться в немом крике.
Впрочем, самый сильный оргазм она запомнила. Это случилось, когда братья попытались трахнуть её сразу в две дыры. Она уже не сопротивлялась к этому моменту, послушно лежа на боку и придерживая ногу, чтобы им было удобнее ей вставить. В её голове не осталось мыслей — только ощущение растяжения, когда Томми входил в её пизду, а Итан одновременно втискивался в задницу. Они действовали неумело, двигались вразнобой, но это чувство абсолютной заполненности, когда её тело растягивалось до предела, толкнуло её в такой неистовый оргазм, что она закричала сквозь металлическое кольцо во рту, её ноги затряслись, будто в судорогах, а глаза закатились.
— Чего это она? — спросил Томми, замедляя свои толчки.
— Да просто кончила. Чего ещё-то? — рассмеялся Итан. — Она же шлюха, подписавшаяся прыгать на всех членах мира. Конечно сразу от двух у неё крышу снесёт.
Томми покраснел до корней волос, но не остановился. Его движения стали увереннее. Он перестал стесняться, глядя, как его сестра выгибается в конвульсиях удовольствия.
Тоня лежала на боку, её ноги всё ещё дрожали от последнего оргазма, а сперма, смешанная с её собственными соками, медленно вытекала на простыни. Металлическое кольцо валялось где-то в простынях, кляп вынули почти час назад — они поняли, что она уже не сопротивлялась, да и её челюсть свело от напряжения так сильно, что она не могла даже сомкнуть губы.
— Мальчики! Ужин! — прозвучал голос отца за дверью. Итан и Томми двигались с трудом, они выглядели как боксёры после десяти раундов — разбитые, но довольные. Тоня лежала совершенно неподвижно, она безучастно смотрела на заходящего в комнату отца.
— Повеселилась, тыковка? — отец поднял с пола розовый вибратор, покрутил его в пальцах и бросил в коробку. Тоня следила за его движениями, не в силах пошевелиться. Ей самой её тело сейчас напоминало разваренную лапшу — мягкое, бесформенное, полностью подчинённое чужой воле. Тоня следила за его движениями, внутри неё все сжалось в ожидании.
— Иди прими ванну, — распорядился отец, собирая брошенные игрушки. Он поднял с пола розовый дилдо, осмотрел его с видом коллекционера и бросил в коробку. — Тебе это нужно.
Его глаза поймали взгляд Тони, и он внезапно рассмеялся — коротким, отрывистым звуком, будто увидел что-то смешное.
— Ага, понятно, — пробормотал он, в его глазах промелькнула отцовская гордость. — У моей девочки кинк на папочку, да? Хочешь ещё?
Он покачал головой и потянулся к поясу. Тоня невольно зажмурилась, ожидая нового насилия, но вместо этого услышала лишь шуршание ткани. Она открыла глаза и увидела отца, стоящего перед ней с расстёгнутыми брюками — но его член был заключён в узкую металлическую клетку, блестящую под светом лампы. Голос его звучал спокойно, почти по-деловому:
— Видишь ли, я сейчас заперт. Мы с матерью сейчас в этой фазе отношений. Так что никакого веселья с папочкой без её согласия.
Он вздохнул, в его голосе зазвучало искреннее сожаление.
— А я был очень плохим мальчиком, прости пожалуйста.
Отец застегнул брюки, и присел рядом с ней на кровать. Его пальцы
Добровольное согласие. (Глава 6)