ладонь и провёл головкой прямо по её губам, медленно, нарочито. Липкий, пахнущий след остался на её коже. Валя зажмурилась, чувствуя, как по спине бегут мурашки от стыда и какого-то дикого, запретного любопытства. Похоже зря она думала, что грузин не видит в темноте, где находится её лицо, так безошибочно член нашёл её губы.
— А этому богатырю как обычно три с мясом? - весело сказал Гиви следующей покупательнице, которая похоже пришла с маленьким внуком, - Для зятя тоже возьми, да! Молодого надо хорошо кормить, чтоб сил на твою дочку хватало!
Женщина захихикала:
— Спасибо! Давайте ещё парочку таких же. Сколько с меня?
Гиви в тот же момент легонько, но настойчиво ткнул членом в щёку Вали, будто помечая её, направляя. Она едва сдержала звук, готовый вырваться из горла, что-то между всхлипом и стоном. Руки сами потянулись вперёд, будто желая оттолкнуть эту наглую плоть, но вместо этого её пальцы случайно коснулись горячей кожи. И тут же, сознательно, уже её собственной дрожащей рукой обхватили ствол.
Он был бархатистым и пульсирующим в её ладони. От этого прикосновения мгновенно изменился - наполнился, набух, выпрямился, став твёрдым, тяжёлым и властным. Её охватила паника: она держала в руке часть мужчины, часть того, что причинило ей боль, часть, которая теперь отвечала на её прикосновение собственной жизнью. Это было отвратительно. И невыразимо притягательно. Она водила подушечками пальцев по нежной кожице, чувствуя, как под ней перекатывается напряжённая сила.
— Спасибо, Гиви! Всегда шутишь! - сказала покупательница, и её шаги затихли.
Может женщина и удивилась, но судя по ещё усилившемуся мраку, выполнила просьбу.
Наступила короткая пауза. Гиви глубоко вздохнул:
— Ну что, девичка? - прошептал он сверху, гладя её по голове грубой ладонью, - Нравится, да? Видишь, какой он... живой? На тебя смотрит. Любуется.
Валя не ответила. Она просто сидела, держа в руке его возбуждённый член, и чувствовала, как внутри неё всё переворачивается. Стыд горел на щеках, страх сковывал спину, но между ног уже было мокро и горячо от этого унизительного, порочного возбуждения. Она только что трогала мужчину там, где даже не думала, что коснётся. И её предательское тело, помнящее боль и насилие тело, отозвалось на эту игру дрожью и пустотой, жаждущей заполнения.
Когда очередные посетители ушли и в забегаловке воцарилась звенящая тишина, Валя поняла: её колени дрожат, в ушах шумит кровь, а внизу живота тлеет огонь, который она уже не могла потушить. Она ждала. Боялась и стеснялась своих мыслей. Но уже почти хотела, чтобы он снова вошёл в неё, чтобы погасить этот стыдный, жгучий зуд, который теперь жил в ней самой.
Между тем, поглаживающие волосы руки всё чаще, всё настойчивее подталкивали её голову навстречу торчащему члену. Он тыкался то в щёки, то скользил по подбородку, но грузин явно пытался провести влажной, сочащейся терпкой жидкостью головкой, по губам Валентины. Валя в такие моменты сжимала губы, не пуская требовательную головку в рот.
— Не бойся, девичка! Поцелуй его, - хрипло шептал грузин, водя скользкой головкой члена по губам Вали.
Но стоило девушке всего лишь расслабить губы и сложить их уточкой, чтобы изобразить целомудренный поцелуй, как член тут же толкнулся вперёд, прорываясь вперёд и наполняя рот новым вкусом:
— Бе! – Валя тут же вывернулась из рук грузина, пропуская ствол мимо рта и просто скользя по нему губами.
Гиви тут же понял, что перебарщивает с недавней девочкой:
— Ладно, ладно. Потом научишься. Иди сюда!
Он отодвинулся от прилавка, позволяя Вале выбраться из-под него. Тут же привлёк к себе, обнял девушку, ощупывая худенькое
Прогулка