а Кринан по-прежнему с удовольствием сосал грудь. Скотт слышал, как с балкона доносились звуки мелодии «Amazing Grace», исполняемой на волынке. Он научил волынщиков этой мелодии всего несколько недель назад, и теперь она казалась очень уместной.
Фиона и Хелла выпроводили Скотта из комнаты, стремясь закончить работу по принятию родов. Он почти вывалился из дома в дикую ночь и направился к общественному дому. Погода несколько омрачила торжества, но люди все еще пили и пели. Играли волынки. Он рассказал Габрайну, что Эйлиан родила мальчика, и сумел раздобыть выпивку.
Роды действительно потрясли его, и он почувствовал потребность найти место, где можно было бы побыть в одиночестве хотя бы ненадолго, но повсюду, казалось, шло какое-то веселье. Ему пришла в голову идея, и он вернулся в дом, чтобы забрать свой старый рюкзак. Он весил гораздо тяжелее, чем раньше, потому что теперь служил ему тайником для золотых монет и серебряных слитков, которые он постепенно копил.
Он схватил кувшин с вином и кружку, вышел из дома, обошел его сзади, нашел место под парой больших деревьев и быстро разбил палатку, чтобы укрыться от дождя и ветра.
Он налил себе вина и сел, погрузившись в раздумья. Чудо рождения было невероятным, и оно по-прежнему не отпускало его: теплое ощущение от осознания того, что ты сыграл свою роль в появлении новой жизни, маленького человечка, - это было потрясающее «ощущение». Рождение маленького Кринана не только вновь вызвало у него слезы на глазах, но и привело к еще одному решению: оно помогло ему определиться в вопросе о порохе. Он решил, что должен сделать все, что в его силах, чтобы защитить окружающих, и если для этого нужно разработать порох, то так тому и быть - это необходимо.
Наконец обретя душевный покой в этом вопросе, он позволил себе просто насладиться радостью зачатия нового ребенка со своей маленькой эльфийкой. Он выпил еще вина и прислушался к тому, как завывает ветер снаружи. Раздался гром, и вспыхнула молния, осветившая внутреннюю часть палатки. Опорожнив бокал, он залез в свой спальный мешок и улегся. Он слышал, как приближается гроза, и пытался сосредоточиться на этом, погружаясь в сон. Громкий раскат грома и яркий свет, осветивший палатку, прошли мимо него, пока он тихо храпел.
На следующее утро Скотт проснулся, вспомнив о родах прошлой ночью, и широко улыбнулся, осознав, что у него появился еще один сын. Он выполз из спального мешка и расстегнул застежку палатки, но затем остановился и втянул голову обратно в палатку. Он ахнул и попытался взять себя в руки.
— Нееет!
В детстве он однажды на полной скорости врезался на велосипеде в стену и от удара полностью потерял ориентацию: в ушах звенело, а все вокруг казалось каким-то пустым. Прошло несколько минут, прежде чем все его чувства постепенно вернулись к нему. Сейчас он чувствовал себя точно так же, только в десять раз хуже. Он не мог поверить, что за палаткой стоял целый ряд автофургонов!
Наконец он понял, что должен выйти из палатки. Выполз на улицу, он оглядел чилийские араукарии и небольшой курган из камней. Он отодвинул камни и порылся в куче, прежде чем достать свой навигатор. Он включил его и с тревогой заметил, что устройство запустилось и показало координаты. Похоже, не оставалось никаких сомнений, что он вернулся в свою собственную временную линию. С недоумением он посмотрел на себя: на килт и прочую одежду, которую носил, и забеспокоился, что выглядит как участник реконструкции сражения.
Слезы снова текли по его лицу. Больше нет Эйлиан, нет Фионы, Хеллы, Габрайна. Нет маленького Дэвида, нет Кринана. А
Контрабанда