раздумьях. Как будто перебирал в уме то, что только что сделал. Он почтил свой брак в том месте, где тот состоялся… в удушающей жаре и пыли старого учебного корпуса в лагере Постон и теперь пробормотал:
— Все кончено.
Теперь ему оставалось лишь ждать.
Температура на улице была типичной для осеннего Сан-Франциско. Именно поэтому там так популярна шерсть во всех ее проявлениях. Старик подошел и отрегулировал на несколько градусов термостат. Затем вошел в гостиную с ее пятиметровыми потолками, огромным эркером и потрясающим видом на Золотые Ворота и округ Марин за ними.
Минуту он стоял, впитывая это. Затем повернулся, подошел к старому дубовому шкафу и вытащил нижний ящик. Внутри лежала коллекция коробок с медалями - всего восемь: три «Пурпурных сердца», три «Бронзовые звезды», одна «Серебряная звезда» и Золотая медаль Конгресса, которую выжившие члены 442-го полка получили через шестьдесят лет после войны. Он пробормотал себе под нос:
— Банзай!! Вперед, ва-банк.
Затем отнес эту небольшую стопку в роскошную спальню своего дома.
Аккуратно положил коробки на тумбочку из красного дерева, по очереди открывая их. Затем, не снимая одежды, лег на кровать. В последнее время у него случались приступы - глубокое, тошнотворное, головокружительное ощущение, будто пол проваливается под ним. По этому поводу он обычно обращался к врачу. Но эти моменты приближающейся смерти давали ему искру надежды.
Старик решил не совершать сеппуку, ведь это - японский обычай, а он - американец. Смерть должна быть естественной. Поэтому каждый раз, когда чувствовал приближение одного из этих приступов, он испытывал надежду. Ложился на кровать, закрывал глаза и бормотал:
— Я иду, любовь моя.
А после ждал.
Это был ритуал, которому он постоянно следовал, с тех пор как начались приступы. Каждый раз, чувствуя приближающуюся тьму, он лежал на кровати, иногда даже задремывая. Затем, когда ничего не случалось, он вставал, разочарованный, и уныло выходил из комнаты.
Однако на этот раз он почувствовал гораздо более сильное ощущение падения. Именно тогда он услышал нежный голос, говорящий: Я ждала тебя, любовь моя.
Люди, обнаружившие старика, говорили, что на его лице было выражение глубочайшей радости.
Примечания автора
Эта история реальна, и все что было, описано точно. Мне не разрешено вставлять ссылки в эти посты. Но если захотите увидеть трогательную кинематографическую иллюстрацию этого рассказа, погуглите сцену с пьяным мистером Мияги из первого фильма «Карате-пацан». Она говорит сама за себя.
Я облек эти события в форму личного повествования. Но факт остается фактом: Указ № 9066 (февраль 1942 года) обрек около 120 000 человек японского происхождения на жизнь в одном из десяти концентрационных лагерей, расположенных в Калифорнии, Аризоне, Вайоминге, Колорадо, Юте, Айдахо и Арканзасе. Депортации начались почти сразу, без каких бы то ни было надлежащих судебных процедур. Две трети депортированных людей всегда были гражданами США.
Сами лагеря резко контрастировали с привычным образом жизни интернированных. Окружающая местность была, мягко говоря, дикой. Лагерь был огорожен забором из колючей проволоки, за которым находилась группа наспех построенных, переполненных, неизолированных бараков с минимальной обстановкой. Интернированным запрещалось брать с собой больше одного чемодана. В результате они были вынуждены продать свои дома и предприятия. То есть… если, конечно, могли найти кого-либо, кто был бы готов их купить.
Я выбрал лагерь для интернированных «Постен», потому что он, пожалуй, был самым печально известным из десяти лагерей. Был построен на землях резерваций племен мохаве, чемехуеви, хопи и навахо, несмотря на яростные протесты их племенных советов. Племена помнили, что было сделано с их предками в прошлом веке, и отказались участвовать в любом заключении, основанном на расовой принадлежности человека, тем самым сохранив свою честь.
Любительница пососать.