Кусанаги стояла, смотря на свои пустые, дрожащие теперь руки. Дрожь была настоящей. Не симуляцией. Это был сбой. Нейронный шум. Эхо.
«Ничего», — прошептала она. Потом голос окреп. «Ничего. Заряды установлены?»
«Да. На тридцать секунд.»
«Тогда уходим.»
Она вышла из контейнера последней, отбросив «Сечина» за спину. Бато уже бежал к фургону. Она обернулась, взглянув на синий контейнер. Наркотики. Оружие. Всё, ради чего она терпела. Всё, что стоило ей... чего?
Первый взрыв разорвал тишину ночи, вырвав из красного контейнера ослепительное пламя и клубы чёрного дыма. Второй, мощнее, сотряс землю. Огненный шар поднялся к небу, озарив причал адским светом.
В этом свете она стояла совершенно открыто. Обнажённая. Озарённая пламенем. Её новая кожа отражала багровые отсветы. Её тень, длинная и искажённая, металась по земле.
Бато кричал ей что-то из фургона, махал рукой.
Она смотрела на огонь. И чувствовала, как по её искусственной коже, от лодыжек вверх, к бёдрам, к животу, будто ползёт невидимая волна тепла. Не от взрыва. Изнутри. Сработал какой-то древний, заложенный в «Гею-7» протокол: наблюдение за разрушением, за огнём, должно было вызывать у пользователя возбуждение. Ещё одна извращённая функция.
Её тело отозвалось на пламя так же, как отзывалось на прикосновения. Лёгкой дрожью. Ложным приливом тепла.
Она повернулась и побежала к фургону, к своим людям, к тому, что осталось от её жизни. Её босые ступни хлопали по мокрому асфальту. Сзади рвались новые заряды, осыпая её искрами и пеплом.
Она впрыгнула в кузов, и Бато тут же захлопнул дверь. Фургон рванул с места, уносясь от горящего причала.
Внутри снова воцарилась тишина, теперь нарушаемая только отдалёнными взрывами и тяжёлым дыханием мужчин.
Кусанаги отползла в самый тёмный угол и свернулась там калачиком, обхватив свои колени. Она смотрела в пустоту, а её тело, предательское и послушное, медленно успокаивало симулированные физиологические реакции. Пульс нормализовался. Дрожь утихла. Температура кожи вернулась к базовой.
Только в её оперативной памяти, чётко и нестираемо, горели два образа: пламя, пожирающее оружие. И отражение этого пламени в четырёх парах чужих, жадных глаз, склонившихся над ней несколько часов назад.
Миссия была выполнена. Контейнеры уничтожены. Цели ликвидированы.
Она закрыла глаза. И в темноте под веками, её новый, навсегда изменённый призрак нача
Чужая кожа