уколы. Зал наполнился приглушённым шорохом голосов, и Артём чувствовал себя одновременно жертвой и героем этой нелепой, но безумно яркой сцены.
***
Девушка поднялась со стула и поманила Артема за собой, слегка кивнув головой. Он пошёл, чувствуя, как ноги всё ещё дрожат от пережитого. Они вошли в неприметную дверь в углу зала — кажется, это была маленькая раздевалка для тренеров. Внутри было тесно: несколько шкафчиков, узкая скамейка вдоль стены и пара раковин с потёртыми кранами. Воздух здесь был чуть теплее, чем в зале, и пахло смесью хлорки и какого-то цветочного мыла.
— Ну вот, умойся, ну и... приведи себя в порядок, — сказала она, бросив быстрый взгляд вниз, на его член. Тот, хоть и немного успокоился, всё ещё частично выпирал над резинкой крошечных плавок, испачканный белёсыми следами. Артём вдруг осознал, что прошёл через весь зал в таком виде — даже не прикрывшись! Новая волна стыда накрыла его с головой, и щёки запылали жаром.
— Простите... — выдавил он в очередной раз, голос был хриплым и слабым, почти срывающимся.
— Говорю тебе, не переживай, — она повернулась к нему, и её тон стал мягче, почти утешающим. — И давай на "ты", мы же одного возраста. Меня зовут Карина. А тебя Артём, да?
— Д... да, — кивнул он, растерянно моргая. — А откуда вы... ты... знаешь?
— Ну, ты же сам мне сказал, когда я заполняла карточку, — она улыбнулась, и её зелёные глаза блеснули лёгкой насмешкой. Затем она наклонилась к раковине, включила воду и начала умываться, смывая с лица и шеи следы его "неожиданности". Её движения были быстрыми, но Артём заметил, как она украдкой посмотрела на него в отражении зеркала — взгляд был коротким, но внимательным.
Он подошёл к соседней раковине, повернул кран и подставил руки под струю холодной воды. Она обожгла кожу, заставив его вздрогнуть, но это помогло немного прийти в себя. Артём плеснул воду на лицо, чувствуя, как холод стекает по щекам, шее, груди, смывая пот и жар стыда. Он провёл мокрыми ладонями по волосам, откидывая их назад, и бросил взгляд на своё отражение: раскрасневшееся лицо, влажная кожа и эти крошечные плавки, которые едва держались на бёдрах. Член, всё ещё полувозбуждённый, натягивал резинку, и он попытался подтянуть её выше, но ткань упрямо цеплялась, не желая скрывать его полностью.
— Скажи, Артём... — начала Карина, вытирая лицо бумажным полотенцем, — я действительно тебя так... возбудила?
Он замер, не ожидая такого прямого вопроса. Щёки снова вспыхнули, но что-то в её голосе — открытое, дружеское любопытство — подтолкнуло его ответить честно:
— Ну... вообще да... очень.
— Приятно слышать. Правда, — она неожиданно улыбнулась, и в этой улыбке было что-то тёплое, искреннее. — Да не смущайся ты так! Знаешь, ты мне тоже понравился. Ты выделяешься на фоне остальных. Такой... чувственный. Эти твои плавочки — они смелые. Ты ведь специально их надел, да? И то, что ты бреешь там... это так приятно. Большинство парней — потребители. Им надо, чтобы девушка была красивой, ухаживала за собой, возбуждала их, а сами они не хотят сделать хоть что-то, чтобы выглядеть чуть лучше гориллы. У тебя, кстати, есть девушка?
— Н... нет, — покачал он головой, чувствуя, как голос дрожит.
— Серьёзно? — она удивилась, чуть наклонив голову. — И почему так?
— Э... даже не знаю... пока не сложилось, наверное...
— Думаю, ты очень романтичная натура, — она посмотрела на него внимательно, чуть прищурив глаза. — Знаешь, я прохожу здесь практику и заодно отдыхаю. Практика — по утрам, а дальше я свободна.
Артём и Карина. Студенческий санаторий (Часть 3)