потерянным. Он закрыл за собой дверь, но вместо того, чтобы сразу схватить Ольгу и прижать к стене, как делал обычно, просто стоял в коридоре и смотрел в пол.
Ольга подошла ближе, провела ладонью по его груди.
— Что случилось? Ты какой-то не такой сегодня…
Он тяжело вздохнул, поднял глаза и тихо, почти виновато произнёс:
— Мама моя… привыкла часто. Очень часто. Иногда мне нужно к ней… Я стараюсь держаться, но… она уже начинает нервничать. А я не могу ей отказать.
Ольга замерла на секунду, потом медленно улыбнулась — спокойно, но очень твёрдо. Она посмотрела ему прямо в глаза и произнесла ровным голосом:
— Хорошо. Я понимаю. Но тогда ты переспишь и с моей мамой... Она уже пять лет одна.
Андрей отшатнулся, словно его ударили. Глаза его расширились, лицо побледнело, а потом залилось густой краской.
— Серьёзно, — ответила Ольга, не отводя взгляда. — Она каждый раз слушает, как вы со своей мамой любовью занимаетесь. Сидит одна и мучается. Я вижу, как она на меня смотрит. С осуждением… и с такой завистью, что у самой между ног мокро становится. Так что если ты хочешь продолжать ходить к своей маме — ты пойдёшь и к моей. Справедливо?..
Андрей долго молчал. Его руки дрожали. Он явно боролся с собой, но возбуждение от этих слов уже начало проступать в штанах заметной выпуклостью.
— Ладно… — наконец выдавил он. — Если она сама согласится… я сделаю.
— Согласится, — уверенно сказала Ольга и поцеловала его в губы. — А теперь иди. Сегодня я тебя отпущу к маме с полными яйцами.
Вечером, ровно в восемь, за стеной снова началось. Людмила стонала особенно громко и грязно: «Сынок… глубже… трахай мамочку сильнее!» Шлепки и скрип кровати разносились по всей квартире.
Ольга дождалась, пока стоны немного утихнут и вышла на кухню. Мама сидела за столом, крепко сжимая кружку с чаем. Щёки у неё были красные, взгляд — затуманенный.
— Мам, — спокойно начала Ольга, садясь напротив, — я поговорила с Андреем. Я договорилась. Он придёт к тебе.
Полина Сергеевна чуть не выронила кружку. Лицо её мгновенно стало белым, потом снова залилось краской.
— Что?! — голос у неё сорвался. — Оля, ты что несёшь?! Да ты в своём уме?!
— В полном, — ответила дочь, глядя матери прямо в глаза. — Ты сама жаловалась, как тебе тяжело это слушать одной. Пять лет без мужчины. А он — хороший любовник. Я знаю!
— Доченька… — Полина Сергеевна закрыла лицо руками, голос задрожал. — Да ты что… я ему в матери гожусь! Мне уже сорок семь! Он молодой парень… с собственной матерью спит, а ты меня ему подкладываешь?! Как ты можешь такое предлагать?!
Слёзы покатились по её щекам. Она всхлипнула, плечи задрожали.
— Я не могу… это же стыдно… что люди скажут… что ты обо мне подумаешь…
Ольга протянула руку и мягко погладила маму по плечу.
— Мам, я уже всё слышала и всё знаю. Я сама кончала под эти стоны, когда жила здесь с вами. И сейчас кончаю с ним... А ты сидишь и мучаешься. Я не хочу, чтобы ты так жила. Андрей согласен. Он придёт, когда ты скажешь.
Полина Сергеевна плакала долго. Она качала головой, шептала «нет-нет-нет», вытирала слёзы, но голос становился всё тише и слабее. Наконец она подняла заплаканные глаза на дочь.
— Оля… ты правда… хочешь этого? — спросила она дрожащим шёпотом.
— Хочу, — твёрдо ответила Ольга. — Чтобы ты тоже была счастливой. Чтобы кричала от удовольствия, как Людмила
изнасилование