которое не нашло выхода. Между ног пульсировало, соски горели, губы саднили от её поцелуев. Я чувствовала вкус её губ на своих, запах её кожи в ноздрях.
Пар вырвался из душа следом за нами, смешиваясь с воздухом комнаты.
И я увидела.
Номер превратился в сплошной клубок тел. Диваны были заняты, кровать — тоже. Свет был приглушён, горели только настенные бра и свечи на столиках, создавая тёплый, интимный полумрак. Музыка всё ещё играла — что-то медленное, с глубокими басами, вибрация которых чувствовалась в полу.
Я стояла голая, прижавшись спиной к Инне. Между нами — ни одежды, ничего. Просто кожа к коже.
Её грудь касалась моих лопаток. Не просто касалась — я чувствовала каждый миллиметр её кожи: гладкую, горячую, влажную после душа. Её соски — твёрдые, тёмно-розовые, размером с крупную горошину — упирались мне в спину чуть ниже лопаток, и я чувствовала их даже через собственную кожу. Они были как два маленьких горячих уголька, оставляющих невидимые следы.
Её руки лежали у меня на талии. Пальцы длинные, тонкие, с аккуратными ногтями, покрытыми прозрачным лаком. Они не сжимали, не давили — просто лежали, расслабленно, но я чувствовала их тепло, чувствовала, как подушечки пальцев касаются моей кожи чуть выше бёдер. Иногда они чуть двигались — миллиметр туда, миллиметр обратно, — и от этого по животу разбегались мурашки.
Я сама была мокрой. Не от воды — вода уже высохла на коже, осталась только влажность между ног, которая никак не хотела уходить. Грудь налилась, стала тяжелее, соски затвердели до боли, я чувствовала, как они трутся о воздух при каждом вдохе. Кожа на животе блестела — то ли от воды, то ли от возбуждения, которое разливалось по телу.
Бёдра были чуть раздвинуты, и я чувствовала, как влага стекает по внутренней стороне, щекочет кожу, собирается в ложбинке между ног. Клитор пульсировал — сильно, отчётливо, в такт сердцу. Каждый удар сердца отдавался внизу живота короткой вспышкой.
Я смотрела на то, что происходило в комнате, и тело отзывалось на каждую сцену, на каждый стон, на каждое движение.
На кровати под балдахином Денис лежал на спине, развалившись, как хозяин жизни. Его тело было поджарым, жилистым — не перекачанным, но рельефным. Тёмные волосы на груди спускались дорожкой к животу, к паху. Его член — длинный, с лёгким изгибом вверх, тёмный от прилившей крови — скользил в Юле, влажный, блестящий.
Юля сидела на нём сверху, лицом к нему. Её тело было стройным, но с пышной грудью — мягкой, упругой, с тёмными сосками, которые прыгали в такт движениям. Светлые волосы разлетались по плечам, прилипали к мокрым щекам. Она откинула голову назад, обнажая длинную шею, ключицы, ямочку в основании горла. Её бёдра двигались волнообразно, круговыми движениями, и я видела, как её мышцы напрягаются под кожей, когда она опускается на член до конца. На её лице застыла гримаса удовольствия — полустон, полуулыбка.
Рядом с ними, на той же кровати, Саша стоял на коленях сзади Яны. Саша был худым, жилистым, с выступающими рёбрами и узкими бёдрами. Кожа на спине блестела от пота, мышцы перекатывались при каждом движении. Его член входил в Яну размеренно, глубоко, влажный, блестящий, и при каждом выходе я видела, как он скользит, облитый её влагой.
Яна была на четвереньках, длинная, худая. Её спина выгнулась дугой, ягодицы подавались назад навстречу Саше. Грудь — небольшая, аккуратная, с тёмными сосками — болталась под ней, касаясь простыни при каждом толчке. Она стонала, уткнувшись лицом в подушку, её спина блестела от пота. Иногда она поворачивала голову, и я видела её лицо — глаза закрыты,
Воспоминание