на секунду. Инна обмякла, прижавшись лбом к стеклу, тяжело дыша. Её пальцы разжались, и я погладила её руку, успокаивая.
Потом он вышел из неё. Я смотрела, как его член выскальзывает — влажный, блестящий, всё ещё твёрдый. Он не кончил. Повернулся ко мне.
Взял за талию, развернул спиной к себе. Мои руки упёрлись в стекло — тёплое, скользкое, под пальцами чувствовалась гладкая поверхность. Я раздвинула ноги, чуть согнула колени, подалась назад.
Он встал сзади. Я почувствовала его жар — бёдра коснулись моих ягодиц, грудь — моей спины. Его кожа была горячей, влажной от воды, и когда он прижался, я ощутила каждый миллиметр — как его соски касаются моих лопаток, как его живот прилипает к моей пояснице. Он наклонился, поцеловал меня в плечо — губы мягкие, тёплые, язык скользнул по коже, оставляя влажный след. Потом выпрямился.
Я почувствовала, как головка его члена касается моего входа. Горячая, твёрдая, она скользнула по влажным складкам, собирая мою смазку, смешивая её с водой. Я выдохнула и прижалась лбом к стеклу. Стекло было прохладным, гладким, и я чувствовала, как пар оседает на нём мелкими каплями.
Он вошёл. Не спеша. Я чувствовала, как он заполняет меня — не сразу, а постепенно, по чуть-чуть. Сначала головка — она проскользнула легко, я была мокрой насквозь, и вода только добавляла скольжения. Потом ствол — он был толще, и я чувствовала, как мои стенки растягиваются, принимая его, как мышцы напрягаются и расслабляются, подстраиваясь. Я дышала глубже, стараясь не сжиматься слишком сильно, чтобы не мешать ему. Потом он вошёл ещё глубже, туда, где я чувствовала его пульс — ровный, сильный, отдающийся внутри меня толчками. Он замер, когда вошёл до конца, и я выдохнула — длинно, со стоном, уткнувшись лбом в стекло.
Потом он начал двигаться. Я не считала толчки, не следила за ритмом. Просто чувствовала — как он внутри, как вода стекает по моей спине, по его бёдрам, как капли падают на пол, разбиваясь о кафель. Иногда он входил глубже, и тогда я выгибалась, подаваясь назад, навстречу. Иногда оставался почти на месте, и я чувствовала, как его член пульсирует внутри, как он становится ещё твёрже, ещё горячее.
Его руки лежали на моих бёдрах, пальцы впивались в кожу, оставляя следы. Он не торопился, не ускорялся — просто двигался, и я чувствовала каждое его движение, каждое изменение ритма. Вода лилась сверху, смывала всё лишнее — пот, возбуждение, остатки мыла. Пар клубился вокруг, делал воздух плотным, почти осязаемым.
Я закрыла глаза и отдалась этому чувству. Только его член внутри меня, только его дыхание над ухом, только вода, которая стекала по моему лицу, по губам, по груди. Я чувствовала, как внутри нарастает — не волна, а что-то более тягучее, медленное, как будто всё тело наполняется теплом изнутри. Я не хотела, чтобы это заканчивалось. Я хотела, чтобы он двигался так вечно.
Он ускорился. Чуть-чуть, едва заметно. Его бёдра начали двигаться быстрее, и я услышала, как вода шлёпает по нашим телам, как капли срываются с его груди и падают мне на спину. Я сжималась вокруг него в такт, и он стонал — тихо, сдержанно, но я слышала. Его пальцы сжали мои бёдра сильнее, оставляя красные следы.
Но он не торопился. Не срывался в финиш. Он просто чуть ускорил ритм, и это было приятно — чувствовать, как его член скользит во мне быстрее, но всё так же глубоко, всё так же наполнено. Я откинула голову назад, подставляя лицо струям воды, и закрыла глаза. Внутри нарастало, но не остро, а тягуче,
Егоркина сучка