потому что сам хочешь. Хочешь меня. Хочешь, чтобы я была только твоей. Я права?
Игорь поднял глаза. В глубине души он признавал её правоту, но смириться с таким простым объяснением всё равно не мог. Он обнял её за бёдра, притянул ближе и уткнулся лицом в мягкий живот. Арина погладила его по волосам, потом провела рукой ниже — по шее, по плечам. Она слегка раздвинула ноги, позволяя ему прижаться плотнее.
— Вот так… — выдохнула она. — Не злись. Я здесь. Я твоя, когда ты захочешь… От меня не убудет. Бери сколько влезет.
Не торопясь, она опустилась перед ним на колени, стянула трусы и освободила напряжённый член. Горячо и глубоко заглотила его, обволакивая влажным теплом. Игорь обречённо застонал и запустил пальцы в её волосы, с опаской поглядывая на дверной проём — только бы мать не проснулась.
Арина не спешила. Она двигалась медленно, ласково, но настойчиво, словно хотела высосать из него всю вчерашнюю злость и ревность. Вчерашние картины — полураздетая Оля, мать с раздвинутыми ногами на столе, стоны за дверью — смешались с ощущением горячего, умелого рта тётки. Ревность и возбуждение сплелись в один тугой, горячий узел.
Игорь не смог сдерживаться долго. Тёткины губы создавали головокружительный вакуум, язык кружился вокруг головки, и где-то на затылке от удовольствия бегали мурашки. Навыки Ольги даже близко не стояли с тем, как умело работала Арина. Когда он излился, она не отпрянула и не выплюнула, как капризная девчонка, а послушно и с видимым удовольствием проглотила всё до последней капли, после чего подняла на него спокойные, добрые глаза.
Игорь тяжело дышал. С удивлением он отметил, что вся злость действительно улетучилась. Он молча кивнул и уткнулся лицом ей в шею. Ревность никуда не исчезла полностью, но заметно утихла, утонув в тепле её тела и сладком послевкусии.
Арина поднялась и мягко погладила его по спине.
— Не думай о нас плохо… Мы просто женщины. И я, и твоя мама. Как и девушки, с которыми ты гуляешь. Мы все хотим одного и того же… и берём то, что дают и что нравится. Как и ты, мой хороший. Как и ты…
— ### —
Компания молодёжи, как обычно, собралась у озера ближе к трём часам дня. Солнце палило нещадно, от земли шёл настоящий жар, воздух зыбко дрожал, размывая резкость пейзажей, а вода в озере казалась ещё горячее, чем вчера. Игорь пришёл чуть раньше, надеясь поговорить с Олей наедине, но компания девчонок была уже в полном сборе. Мокрые после заплыва, они лежали в прилипших к телу купальниках, которые не столько скрывали, сколько подчёркивали их анатомические особенности. Однако после тёткиного утреннего «приветствия» он смотрел на них с любопытством, но без прежнего острого вожделения.
Оля вела себя странно — сразу показав, что общаться не желает. Она почти не смотрела в его сторону, болтала с парнями, громко хохотала над их шутками, а с Аней и Зиной разговаривала меньше и заметно прохладнее. Игоря она словно не замечала. Лишь однажды, когда он оказался поблизости, она, выходя из воды, плеснула в него водой и бросила с надменной ухмылкой:
— О, сибиряк, с печки бряк!
Он вздрогнул от неожиданности, а она засмеялась — холодно и задиристо. Игорь чувствовал себя виноватым, хотя не мог понять, в чём именно. В голове бесконечно прокручивалась вчерашняя сцена: он пытался сообразить, как нужно было отреагировать на её откровение и что вообще говорить. От сомнений, неудовлетворённости и раздражения он начал психовать. Вчера всё было хорошо. Ну не дала она
Проталина