дверь кто-то неустанно стучит. Чего стучать, казалось бы, видите же, что закрыто, значит: занято! Его руки спускаются снова к ее талии и ягодицам. Держа ее за аппетитные булочки, он ускоряет темп, отчего она аж визжит. Он раздвигает пальцами ее ягодицы, чтобы красотке достался каждый миллиметр его инструмента. Видит, как он скрывается в ее бритой киске. Тут его взгляд приковывается к анальному отверстию. А ведь он давненько хотел попробовать анальный секс. Стоило ему вытащить член из ее киски, чтобы перестроить маршрут, она страстно стонет:
— Не останавливайся! Еще! Еще! Я сейчас кончу!
Потирая свой член, чтобы не упал, он выполнил ее просьбу: сунул два пальца в ее вагину и максимально интенсивно ими затеребил. Она завизжала пуще прежнего: «Да! Да! Ах! Вот так!». Сквозь ее стоны до него доносилось хлюпанье ее вагинальных соков. Он почувствовал, как ее мышцы напряглись в этом финальном рывке. Она прокричала протяжное «Аааааах!» и выгнула спину. Он же чувствовал, что вот-вот сам доведет себя до оргазма, что будет как-то не по-рыцарски при даме-то. Пристроился к ней сзади, под возмущенный визг вонзил головку в ее анус и не успел сделать и пары толчков, как забрызгал и ее попку, и ее киску, и внутреннюю часть ее ножек своей ряженкой.
Переведя дух, он вывел ее из транса, внушив очнутся и привести себя в порядок через пару минут. Сам же отворил дверь, за которой в женский туалет выстроилась очередь. Среди возмущенных женщин, которые, покрывая его отборным матом, ломанулись наперегонки к кабинкам, были и мужики. Один из них грубо расталкивал всех на своем пути, под недовольные возгласы ворвался в туалет и замер, увидев красотку с размазанной помадой на губах, с перекошенным платьем и остатками спермы на ляжках. Затем он решительно развернулся, и его кулак навсегда отпечатался в сознании гипнотизера...
...Удар в глаз привел его в чувство.
Лицо, как и все остальное тело, ныло от боли. Глаз припух. Он чувствовал запекшуюся кровь под носом и на губах. Ребра и бока отзывались резью на каждое движение. Что было странно. Он ведь помнит, что били его только по морде. Или же не только? Он осмотрелся по сторонам: здесь клубом явно не пахнет. Под ногами сырая земля, вокруг серые стены, в дальнем углу деревянная лестница, ведущая наверх. Ни красотки, ни ее кавалера, ни укуренных пацанов, ни пьяных девчонок — никого. Тут разум его стал проясняться. Тот случай в клубе ему приснился, но сон не был вымыслом. Это было воспоминание. Воспоминание того случая, после которого он решил завязать знакомиться с девушками в баре и на них тренировать свои чары. Ему тогда не мало досталось. Что же он делает в этом погребе?
Пораскинув мозгами, он откопал в памяти, как вызвал такси (синий Приус) и поехал к Любе. До пятницы оставалось совсем ничего, а, значит, уже завтра она исполнит его установку и вновь вернется на путь нимфомании. Доехав до ее дома, он позвонил в домофон, но никого не было дома. Оставалось дожидаться ее на улице. Но не прошло и пяти минут, как он заподозрил засаду: широкоплечие амбалы приближались к подъезду, возле которого он сидел. Взгляд стеклянный, двигались они целеустремленно. Николаич встал со скамьи, на которой сидел, понимая, что это не внуки той бабки, которая эту скамью приватизировала, и направился к единственному незаблокированному выходу из западни — входу в подъезд. Ему оставалось надеяться, что кто-нибудь из жильцов откроет дверь, и он сможет прошмыгнуть внутрь. Едва он взялся за ручку (зомбированные амбалы синхронно подошли к дорожке, ведущей к
День выпускника