усилием. — И мне жаль, что Рон страдает. Но я не могу больше жить в этой тюрьме. Даже ради вас. Даже ради него.
Я повернулась к выходу. Молли не остановила. Лишь бросила мне вслед:
— Ты сделала свой выбор, девочка. Теперь живи с ним. И не жди, что эта семья будет приветствовать тебя с распростёртыми объятиями. Ты разбила сердце моему сыну.
Дверь захлопнулась за мной с грохотом. Я стояла на пороге, глотая холодный воздух, и понимала — я только что потеряла вторую семью.
***
Гарри пришёл на следующий день. Он стоял на пороге моей — нашей — квартиры, ссутулившись, руки в карманах.
— Привет, — сказал он неуверенно.
— Привет, — я пропустила его внутрь. Он прошёл в гостиную, огляделся — словно искал следы битвы. Их не было. Всё было чисто, аккуратно, стерильно.
— Как ты? — спросил он, не садясь.
— Жива, — я пожала плечами. — Ты?
— Джинни... — он начал и замолчал, проводя рукой по волосам. Знакомый жест беспокойства. — Она... она не понимает. Она говорит, что семья должна держаться вместе. Что Рон — её брат. И что я...
— Должен быть с семьёй, — закончила я за него.
Он посмотрел на меня, и в его зелёных глазах читалась такая мука, что мне стало его жаль.
— Гермиона, я... я не знаю, что делать. Вы оба — мои лучшие друзья. Но Джинни... она говорит, что если я буду поддерживать тебя, это будет предательством. По отношению к Рону. К ним всем.
— Она права, — тихо сказала я. И это была правда. В мире Уизли я стала врагом. И Гарри, муж Джинни, член их семьи, не мог быть на моей стороне. Это были новые правила. Жестокие, но неоспоримые.
— Нет, не права! — он вдруг вспыхнул. — Ты моя семья тоже! Мы прошли через ад вместе! Как я могу просто...
— Можешь, — перебила я. Голос мой звучал ровно, бесстрастно. — Ты выбрал Джинни. Ты выбрал эту жизнь. И я... я не хочу быть камнем преткновения. Не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы дома.
— Я не могу просто отказаться от тебя, — прошептал он.
— Тебе и не придётся, — я сделала шаг к нему, положила руку на его плечо. Оно было напряжённым, как тетива. — Просто... давай сделаем паузу. Пока всё не уляжется. Ты будешь с семьёй. А я... я буду решать свои проблемы.
— Какие проблемы? — насторожился он.
Я отвела руку.
— Карьерные. Финансовые. Обычные. Не волнуйся.
Он хотел что-то сказать, но замялся.
— Обращайся, — наконец сказал он глухо. — Если тебе что-то понадобится... что угодно...
— Я знаю, — я улыбнулась. Это была слабая, печальная улыбка, но искренняя. — Спасибо, Гарри.
Он обнял меня. Крепко. И в этом объятии было прощание. Не навсегда — но на неопределённый срок. Пока не изживут себя обиды, гнев, боль.
Когда он ушёл, тишина в квартире стала ещё невыносимее.
Я собрала все вещи Рона и все подарки Молли и Артура, тщательно их упаковала, уменьшила и отправила с почтовой совой в «Нору».
На следующий день я подала на развод. Я приготовилась к попыткам Рона поговорить. К препятствиям и скандалам со стороны Уизли. К затягиванию рассмотрения дела из-за обычной для Министерства раздутой бюрократии. Возможно, к изматывающему заседанию суда или какой-то комиссии. Но через несколько дней министерская сова просто принесла мне официальное уведомление о том, что брак расторгнут.
***
Через два дня меня уволили из Министерства. Начальник вызвал меня в свой кабинет утром и, глядя в стену над моей головой, очень вежливо сообщил, что больше не нуждается
Санаторий или династия анального общества