киску — резкие, глубокие толчки, каждый из которых заставлял меня подаваться вперёд, мои груди качались, соски терлись о полок, посылая искры удовольствия. Его член входил полностью, ударяясь о шейку матки, и я чувствовала, как он пульсирует внутри, его яйца шлёпают по мне. Мои стенки сжимались вокруг него, влага хлюпала с каждым движением, и я заорала — громко, неконтролируемо, звук эхом разнёсся по парной. Я стала кончать почти сразу, мне хватило пары движений, поскольку уже была сильно возбуждена: волна оргазма накрыла меня, тело задрожало, мышцы сокращались ритмично, сжимая его член, а из горла вырвался стон, переходящий в крик. Мои пальцы вцепились в полок, ногти царапнули дерево, и я почувствовала, как волны оргазма накрывают меня.
Анатолий Васильевич ещё немного меня потрахал — его толчки стали медленнее, но глубже, он наслаждался моим оргазмом, его руки гладили мою спину, сжимая ягодицы, а сам он тихо рычал, его член дёргался внутри, близкий к краю, но он сдерживался. Потом он вышел из меня с влажным звуком, его член блестел от моих соков, всё ещё твёрдый и красный, а он сам тяжело дышал, пот стекал по его груди, мышцы живота напряглись.
— Что-то ты сегодня быстро, Светик, — сказал он с иронией, вытирая пот со лба, его глаза искрились, а губы изогнулись в усмешке. — Неужели так соскучилась по - настоящему мужскому вниманию? Или это баня на тебя так влияет.
Я посмотрела на него через плечо и улыбнулась спокойно, хотя тело всё ещё подрагивало от послевкусия оргазма, ноги были слабыми, а между бёдер всё пульсировало и текло. Так отдохни, Светик, — продолжил он, помогая мне сесть на полок, его рука скользнула по моей груди, сжимая сосок на миг, заставляя меня вздрогнуть снова. Я почувствовала, как влага стекает по моим бедрам, тело всё ещё подрагивало от послевкусия. — Потом смоем с тебя всё и пойдём кушать. Я там морепродукты, шампанское и фрукты привёз. Я посмотрела на него и улыбнулась спокойно, хотя внутри всё кипело от новых волн желания, видя, как его член всё ещё стоит, слегка подрагивая.
— Хорошо, Анатолий Васильевич, — ответила я ровным голосом, стараясь не показать, как тело реагирует на его прикосновения. — Отдохну немного. А вы... не устали?
Он рассмеялся тихо, иронично, его пальцы пробежались по моему бедру, оставляя следы.
— Устал? От такой прелести? О, Светик, ты меня недооцениваешь.
Вскоре мы сидели в предбаннике за столом, завернувшись в чистые, мягкие полотенца, ещё тёплые от пара. Я аккуратно обернула своё вокруг тела, закрыв не только бёдра, но и грудь — полные, всё ещё набухшие от недавнего жара, чтобы не смущать Макара, который сновал вокруг нас, как верный страж. Полотенце плотно прилегало к коже, но под ним всё тело помнило недавние прикосновения: между ног ещё пульсировало, и я чувствовала лёгкую дрожь, когда садилась. Анатолий Васильевич сидел напротив, его полотенце небрежно завязано на бёдрах, обнажая крепкую грудь с седеющими волосами, которая вздымалась спокойно, но я заметила, как его глаза то и дело скользят по мне.
Мы ели морепродукты — свежие креветки, устрицы, политые лимоном, запивая шампанским, которое пузырилось в бокалах, и закусывая сочными фруктами: манго, ананасами, их сок стекал по пальцам. Разговор шёл о моём четвёртом курсе на журфаке, о перспективах: Анатолий Васильевич, как всегда, говорил с лёгкой иронией, его голос низкий, уверенный, а я отвечала спокойно, стараясь не показать, как его слова будоражат.
— Ну, Светик, четвёртый курс — это уже серьёзно, — сказал он, кушая, его губы блестели от сока. — Перспективы у
Староста