Но он, кажется, не обратил внимания на её слова и сжал её соски, отчего она только вскрикнула, но ничего не сказала.
Он целовал её шею, прикусывал мочки ушей и сжимал и сжимал соски, с ними все груди. Он слышал – она перестала роптать, а дыхание её сбивалось, вздохи стали короткими, всё более...»
– Что ты хочешь с ними сделать, Маш? – Таня словно в кино смотрела на мир, который она создала, но который жил своей жизнью.
– Он её трахнет. Каким становится дыхание, когда? Ну, вот тут.
– Прекрати, тебе нельзя... Дыхание – не хватает воздуха и вместе с выдохом – легкий стон.
– ОК, мэм.
«... всё более коротким, стали раздаваться тихие стоны на каждом выдохе. Резким движением он наклонил Милу к подоконнику, к тому, на который проливала свой яркий свет луна и рукой прижал её шею к холодному мрамору. Сергей представил, как распластались, расплющились её груди на подоконнике и от этой мысли его член набрал свою полную твердость...»
– Ма, норм?
Машка вошла в творческий кураж, Таня знала такое состояние, но давно уже в нем не бывала. Состояние дочери передавалось и ей.
Она кивнула головой.
– Слушай, а может она сама вставит?
– Боже, что мы делаем с тобой, дочь!
– Ма, не тупи! Ну? Чё как там у вас, скуфов?
– Она сама. Он скажет, а она сама все...
«... свою полную твёрдость.
– Расставь ноги, – тихо и властно сказал он.
Она повиновалась.
– Возьми хуй»
– Так можно?
– Машка, прекрати! Нет!
«... – Возьми член в руку и сама введи в себя, – приказал Сергей.
– Нет, я не...»
– Давай он будет таким жёстким сигмой. А? Типа сказал – всё.
– Давай.
«– Нет я не могу, Сережа.
Он отвесил ей по ягодице резкий и звонкий удар. Мила ойкнула и неожиданно попыталась вырваться из его рук, но Сергей держал крепко.
– Ещё раз повторять не буду.
Прозвенел ещё один удар, на ягодице Милы проступила пятерня Сергея. И она покорилась. Он взял её руку, как ещё несколько минут назад их руки переплетались в нежности, так теперь он вёл её руку к члену, с тем, чтобы она сама его ввела в себя...»
– Откуда ты всё про это знаешь, Маш? – Таня была ошеломлена.
– Не сбивай, потом...
«... она сама его ввела в себя, горячее, толстое и длинное вошло во влажное, тесное и глубокое».
Машка остановилась.
– Хватит? дальше ты сама? – из неё словно вышел воздух, она сразу как-то обмякла.
– Да, то есть нет. Это нельзя писать, это не опубликуют. Но ты написала... отлично, Маш, просто отлично. Я не ожидала.
– Спасибо. Ну, может ты дальше сама, по-другому.
– Наверное... не знаю, я попробую.
Машка посмотрела на маму.
– Я тебя так и представляла. Ты же чисто на неё похожа. Как её?
– На Милу?
– Ну да. Рил?
– Что?
– Ну она реально – это ты.
– Я даже... в мыслях не было.
– А у меня сразу – ты, – Маша протянула руки, потрогала грудь мамы. – У неё же точняк такие.
И Маша сжала сосок, темно-розовый ареол. Таня вздрогнула – всё случилось стремительно, но она видела секундой раньше, как соски её дочки – набухшие, девчачьи, маленькие розовые надутые купола – затвердели, сжались.
Часть 4. Машка
– Ты возбуждена, дочка? – Таня вообще перестала понимать происходящее.
Машка кивнула.
– Ты соображаешь, что происходит, что мы делаем?
Теперь Машка отрицательно покачала головой. Они смотрели друг на друга, рука дочери продолжала стискивать грудь Тани, грудь целиком, сосок, один, потом другой.
Факультативное обучение