Впереди была целая ночь — выход за выходом, пока не закроется клуб
После первого выхода я вернулась за кулисы, перевела дух. Сергей кивнул на столик в углу — там меня ждал коктейль.
— Для энергии, — сказал он.
Я сделала глоток. Горло обожгло холодом и чем-то горьковатым — энергетик с водкой, наверное. Руки ещё дрожали, но внутри уже не было страха. Только предвкушение.
— Через час твой следующий выход, — сказал Сергей, не оборачиваясь.
Я кивнула. Сходила в раздевалку, поправила макияж. Наряд был на всю ночь — одни и те же чулки, тот же пеньюар. Я только промокнула лицо салфеткой, подвела стрелки. В зеркале на меня смотрела уже не та испуганная девочка, которая первый раз вышла на сцену. Другая. Уверенная.
Вокруг меня было пять девушек. Они переодевались, курили, смеялись. Кто-то красил губы, кто-то поправлял грудь в бюстгальтере. Я ещё не знала их имён. Но мне предстояло с ними работать бок о бок. Танцевать. Делить сцену. И, наверное, не только сцену.
Второй выход был легче. Я уже знала, что делать, куда смотреть, как улыбаться. Музыка была другой — быстрее, ритмичнее. Я танцевала жёстче, агрессивнее. Шест слушался меня, ноги сами находили нужный обхват, руки держали мёртво. Когда я сняла последнюю деталь и осталась голой, я уже не прятала взгляд. Смотрела в зал, выбирала глазами тех, кто бросал деньги. Улыбалась им. Лично. Мужчины отвечали — свистели, хлопали, кидали купюры на сцену.
Последний выход был под утро. Я устала так, что ноги гудели, но адреналин гнал вперёд. Музыка была медленной, почти грустной. Я танцевала не для них — для себя. Вспоминала балетный класс, станок, Алексея Петровича. Его руки, его член, его сперму на моём лице. Всё это смешалось в один тягучий танец, в котором я была и балериной, и стриптизёршей, и его ученицей, и просто голой девушкой на сцене.
Когда музыка стихла, зал молчал секунду, а потом взорвался. Деньги летели со всех сторон. Я стояла, тяжело дыша, и улыбалась. Впервые за эту ночь — не для них, для себя.
За кулисами Сергей кивнул.
— Молодец. Иди, отдыхай.
После последнего выхода я прошла в раздевалку, села на стул. Сняла шпильки, стянула чулки. Посмотрела на себя в зеркало. Лицо было уставшим, но внутри горел какой-то странный огонь. Я сделала это. Я танцевала. И мне понравилось.
Пересчитала деньги. За ночь — больше двадцати тысяч. Хватит на аренду квартиры за месяц.
Я улыбнулась своему отражению.
— Ну что ж, Галя, — сказала я себе. — Добро пожаловать в новую жизнь.
Я оделась, вышла на улицу. Уже светало. Москва просыпалась. Я села в такси и поехала домой. В голове гудело, тело ныло, но внутри было спокойно. Я знала, что теперь справлюсь. Что угодно. С кем угодно. Ради денег. Ради папы. Ради себя.
В субботу я пришла в клуб пораньше. В коридоре меня встретила Зоя — халат нараспашку, в руке дымящаяся сигарета. Она окинула меня взглядом с ног до головы, усмехнулась.
— У менеджеров идея, — сказала она, выпуская дым в потолок. — Твой имидж. Будешь выходить в балетном костюме и обуви. Потом снимать. Натурально, со вкусом.
Я молчала.
— Твой новый наряд в коробке, в раздевалке.
Я прошла в раздевалку. На стуле стояла белая картонная коробка, перевязанная чёрной лентой. Я развязала, подняла крышку.
Внутри лежала пачка. Настоящая балетная пачка — жёсткая, белая, с несколькими слоями фатина. Корсаж телесного цвета, без бретелей, с вышивкой. Рядом — балетки. Розовые, атласные, с лентами. И ещё — прозрачный пеньюар, почти невесомый, до пят.
Я вынула пачку, подержала в руках. Ткань была шершавой, пахло
Моряк в увольнении